<< Лукиан. Похвала мухе (пер. К. Колобовой) >>

1. Муха отнюдь не самая маленькая среди летающих, если сравнить ее с комарами, мошками и прочей крылатой мелочью, которую она настолько превосходит величиной, насколько сама уступает пчеле. И оперена она не так, как другие, у которых все тело покрыто пухом и лишь на крыльях длинные перья: нет, у мухи, как у кузнечиков, стрекоз и пчел, крылья из прозрачной пленки, и, по сравнению с ней, крылья других так же грубы, как греческие одежды против тонких и мягких тканей индийских. К тому же крылья ее расцвечены, как у павлина, если кто внимательно посмотрит на них, когда муха, распростерши крылья, устремляется к солнцу.

2. Полет мухи не похож на непрерывное мелькание перепонок летучих мышей, не похож на подпрыгивание кузнечиков или кружение ос; плавно поворачивая, стремится муха к некоей цели, намеченной в воздухе. И к тому же летит она не безмолвно, но с песней, однако не с суровой песней комаров, не с тяжелым жужжанием пчел или страшным и угрожающим — ос, — нет, песнь мухи настолько же звонче и слаще, насколько слаще труб и кимвалов медовые флейты.

3. Что же до других частей тела, то голова мухи соединяется с шеей наитончайшей перемычкой, легко поворачивается вокруг, а не срастается с телом, как у кузнечика; глаза у мухи выпуклые, рогообразно выступающие; грудь — прекрасно сложенная, и ноги — прорастающие свободно, без излишней связанности, как у осы. Брюшко — крепко и похоже на панцирь своими широкими поясками и чешуйками. Защищается муха не жалом, как пчелы и осы, но губами и хоботом, таким же, как у слона; им она разыскивает и хватает пищу и удерживает ее, крепко прильнув напоминающим щупальце хоботком. Из него показывается зуб: им-то муха прокусывает кожу, чтобы пить кровь; пьет она и молоко, но сладка ей и кровь, а боль пострадавшего невелика. Шестиногая, ходит муха только на четырех ногах, пользуясь двумя передними как руками. И можно видеть муху, стоящую на четырех и совершенно по-человечески, по-нашему, держащую на весу в руках что-нибудь съестное.

4. Рождается же муха не сразу такой, но сначала червяком из погибших людей или животных. Немного спустя выпускает лапки, отращивает крылья, сменяет пресмыканье на полет; беременеет, рождает маленького червячка — будущую муху. Пребывая с людьми и питаясь их кушаньями, за одним столом, она отведывает все, кроме масла, ибо пить его для мухи смерть. И все же она недолговечна, ибо очень скупо отмерены ей пределы жизни. Потому-то больше всего любит она свет и на свету устраивает свои общественные дела. Ночь же муха проводит мирно, не летает и не поет, но, притаившись, сидит неподвижно.

5. И еще я хочу сказать о немалом ее уме, ибо искусно избегает она злоумышляющего и враждебного к ней паука: она высматривает севшего в засаду и глядит прямо на него, вдруг отклоняя полет, чтобы не попасться в расставленные сети, не опутаться тенетами чудовища. О мужестве и отваге мухи не нам подобает говорить: красноречивейший из поэтов — Гомер — не со львом, не с леопардом и не с вепрем сравнивает отвагу лучшего из героев, желая его похвалить, но с дерзновением мухи, с неустрашимостью и упорством ее нападения. Ведь именно так он говорит: не дерзка она, но дерзновенна. Ибо, пойманная, говорит поэт, она не сдается, но наносит укусы. И вообще он так восхваляет муху и так восторгается ею, что не один только раз и не редко, но очень часто вспоминает ее: любое упоминание о ней украшает поэму. То рассказывает поэт, как толпами слетаются мухи на молоко, то говорит об Афине, когда отвращает она смертоносную стрелу от Менелая: сравнивая ее с заботливой матерью, укладывающей своего младенца, Гомер сопоставляет с ней все ту же муху. Также прекрасным эпитетом украсил он мух, прозвав "крепкими", а рой их называя "народом".

6. И так сильна муха, что, кусая, прокалывает не только кожу человека, но и быка, и лошади, и даже слону она причиняет боль, забираясь в его морщины и беспокоя его своим соразмерным по величине, хоботком. В любовных же и брачных сношениях у них большая свобода. Самец, взойдя, не спрыгивает, подобно петуху, тотчас же, но долго мчится на своей подруге, она же несет возлюбленного. Так летят они вместе, и связь эта, заключенная в воздухе, не разрушается полетом. И даже если отрезать голову мухе, тело еще долго живет и сохраняет дыхание.

7. Но сейчас намереваюсь я говорить о самом значительном в ее природе. Кажется, только об одном забыл упомянуть Платон в сочинении о душе и ее бессмертии. А именно умершая муха, посыпанная пеплом, воскресает; и происходит странное возрождение у нее и заново начинается вторая жизнь. Уж это ли не убедит с несомненностью всех, что душа мух также бессмертна: ведь, удалившись, она вновь возвращается, узнает и поднимает тело и заставляет муху лететь. Не подтверждает ли это рассказ о Гермотиме из Клазомен, будто часто покидавшая его душа блуждала сама по себе и затем, вновь возвращаясь, сразу наполняла его тело и поднимала Гермотима?

8. Свободная, ничем не связанная, пожинает муха труды других, и всегда полны для нее столы. Ибо и козы доятся для нее, и пчелы на нее работают не меньше, чем на человека, и повара для нее услащают приправы. Пробует она их раньше царей, а потом, прогуливаясь по столам, муха угощается вместе с ними и вкушает от всех блюд.

9. Муха не создает себе гнезда, но предпочитает, подобно скифам, блуждать, летая, и где бы ни застала ее ночь, там она находит и пищу и сон. Как я уже сказал, с наступлением темноты муха ничего не предпринимает, находя ниже своего достоинства скрытно что-либо совершать, и считает, что не совершает ничего постыдного, такого, чего не могла бы сделать открыто, при дневном свете.

10. Одно предание рассказывает, что в древние времена жила Муха - прекрасная женщина, говорунья и певица, и были они вместе с Селеной влюблены в одного и того же юношу — Эндимиона. И вот постоянно будила она спящего, дразня, напевая и посмеиваясь над ним, и так надоедала ему, что Селена в гневе превратила женщину вот в эту муху. Потому-то и теперь, вспоминая Эндимиона, она словно завидует сну спящих, особенно молодых и нежных. Укус ее и жажда крови — знак не ненависти, но любви и ласки, ибо стремится она, по возможности, отведать от всего и добыть меда красоты.

11. По уверениям древних, была некая женщина, называвшаяся Мухой, — поэтесса, прекрасная и мудрая, и другая еще — знаменитая в Аттике гетера, о которой комический поэт сказал:

Ну, укусила Муха, так до сердца дрожь.

Веселая комедия также не пренебрегала и не закрывала имени Мухи доступ на сцену. Не стыдились его и родители, Мухой называя своих дочерей. Да и трагедия с великой похвалой вспоминает муху в стихах:

Какой позор! Бесстрашно муха на людей
Стремит полет отважный, жаждет смерти их,
И воины робеют пред копьем врага.

Многое мог бы я рассказать также о Мухе Пифагора, если бы всем не была хорошо известна ее история.

12. Существуют еще и особенно большие мухи, которых многие называют "солдатами", другие же "собаками", с суровейшим жужжанием и быстрейшим полетом. Эти долговечнее других и всю зиму обходятся без пищи, большей частью притаившись под крышей. Удивительно и то, что эти мухи совершают положенное для обоих полов, и женского и мужского, попеременно, выступая по следам сына Гермеса и Афродиты с его смешанной природой и двойственной красотой.

Но я прерываю мою речь, — хотя многое еще мог бы сказать, — чтобы не подумал кто-нибудь, что я, по пословице, делаю из мухи слона.

www.reader.boom.ru