На главную
Поиск
Обратная связь
06.09.2005 00:00
Марк ДЕЙЧ
ТАЙНЫ XX ВЕКА

Как убивали Mихоэлса

“Операция проведена успешно”

За последние двадцать лет мы пережили крушение множества мифов.

Прежде всего я имею в виду мифы, составлявшие основу большевистской идеологии. “Учение Маркса всесильно, потому что оно верно”. “Коммунизм — светлое будущее всего человечества”. Ну, и так далее. Эти и подобные идеологические штампы забылись довольно быстро, чего не скажешь о многих других, основывавшихся на переписанной и сфальсифицированной новейшей истории России. Один из таких штампов — так называемый интернационализм. К счастью, многие документы, беспристрастно свидетельствующие об истинном положении дел с этим краеугольным камнем советской идеологии, все-таки сохранились. Но только сейчас, пролежав долгие годы под грифом “совершенно секретно”, они становятся известны тем, кто интересуется отечественной историей.


В серии “Россия. ХХ век. Документы”, издающейся под редакцией академика А.Н.Яковлева, только что вышел сборник под названием “Государственный антисемитизм в СССР”. Составитель сборника — получивший в последние годы широкую известность в России и за рубежом историк Геннадий Костырченко. Помимо ранее обнародованных документов — известных, правда, только узкому кругу ученых, — в книгу вошли уникальные материалы, никогда ранее не публиковавшиеся. Они включают в себя докладные записки для Политбюро ЦК ВКП(б) и КПСС, протоколы допросов людей, арестованных органами НКВД и Министерства государственной безопасности, распечатку “прослушек”, осуществлявшихся этими органами, а также доносы сексотов и анонимов. Ну вот, например.

5 марта 1953 года умер Сталин. На следующий день, в продолжение “борьбы с космополитизмом”, в ЦК КПСС было получено анонимное письмо, адресованное Н.С.Хрущеву:

“Дорогой Никита Сергеевич!

То ли под впечатлением великого горя, постигшего наш Советский народ, то ли под впечатлением жгучей ненависти к врагам и предателям народа террористам-убийцам, занесшим над нашими вождями и государственными деятелями свое жало, начиненное американским ядом, или под впечатлением и того и другого, я осмелюсь выразить и надеюсь, не только свое мнение и пожелание, но и мнение и пожелание многих советских граждан, пожелание в том, чтобы в период гражданской панихиды по нашему дорогому и любимому вождю И.В.Сталину не допускать “еврейского ансамбля”, именуемого Государственным Союза ССР Симфоническим оркестром, коллектив которого всегда привлекается играть траурную музыку в Колонном зале Дома союзов.

Траурная мелодия этого оркестра, состоящего на 95% из евреев, звучит неискренне. После каждых похорон этот еврейский сорняк, сплотившийся под вывеской Государственного Союза ССР Симфонического оркестра, с чувством удовлетворения подсчитывает свой внеплановый доход.

Я считаю, что этот еврейский коллектив симфонического оркестра недостоин находиться в непосредственной близости к нашему великому, любимому вождю, дорогому И.В.Сталину.

У нас есть много оркестров, состоящих из преданных сынов нашего многонационального Советского государства, и нет необходимости возлагать эту миссию на народ (евреев), не показавший за всю историю своего существования образцов героизма и преданности. Единственное, что слышит и с чем сталкивается наш трудолюбивый народ, это воровство, жульничество, спекуляция, предательство и убийства со стороны этого малочисленного, продажного народа, одно слово о котором — “еврей” — вызывает чувство отвращения и омерзения”.

Любопытно, однако, не столько само послание (подобных было великое множество), сколько реакция на него партийных чиновников. Казалось бы — всего-навсего анонимка, написанная к тому же явно не слишком здоровым человеком. Выбросить и забыть. Но нет. Партноменклатура считает своим долгом оправдаться перед “нашим дорогим Никитой Сергеевичем” (а это значит, что Хрущева ознакомили с содержанием анонимки). Спустя всего лишь 5 дней — 11 марта 1953 года — отдел литературы и искусства ЦК КПСС докладывал новому вождю:

“Фактически положение в оркестре следующее: из 112 оркестрантов русских 66 чел. (59%), евреев 40 чел. (35,7%) и других национальностей 6 чел. (5,3%).

Сообщение автора письма о том, что на проводимых в оркестре конкурсах было принято мало русских, не соответствует действительности. За 1951/52 г. в оркестр было зачислено по конкурсу всего 14 музыкантов, из них русских 11 и евреев — 3.

В течение мая-июня с.г. Комитет по делам искусств переводит на пенсию 10 музыкантов (из них русских — 2, евреев — 8 чел.). В сентябре 1953 г. оркестр пополнится (по конкурсу) новыми музыкантами коренной национальности”.

* * *

Нынче мы недоуменно вопрошаем: откуда взялся сей клинический антисемитизм, который сегодня заполонил прилавки книжных магазинов и многие СМИ? Да оттуда и взялся — из нашего недавнего прошлого. Он культивировался коммунистами и советской властью, хотя и не был легитимным. Безусловно, в этом отношении СССР отличался от нацистской Германии, где “окончательное решение еврейского вопроса” предусматривало физическое уничтожение евреев и осуществлялось вполне открыто. В Советском Союзе, рекламировавшем “братскую дружбу всех народов”, антисемитизм был более скрытным и массовых репрессивных акций не предусматривал. Тем не менее — хоть и не в таких масштабах, как в Третьем рейхе, — всё было и в СССР: изгнание с работы “лиц еврейской национальности”, откровенная дискриминация этих “лиц” при приеме в институты, аресты, концлагеря, расстрелы...

Согласно исследованиям Геннадия Костырченко, всплеск антисемитизма в СССР начался во второй половине 30-х годов и продолжался даже во время войны. Своего апогея он достиг в последние годы жизни “великого вождя”, когда юдофобия Сталина усилилась развившейся у него паранойей. Правда, в начале войны генералиссимус предпочел на короткое время забыть о своей антипатии к евреям и даже согласился на создание Еврейского антифашистского комитета (ЕАК) во главе со знаменитым артистом Соломоном Михайловичем Михоэлсом. Сталин, безусловно, был прагматиком, а выгоды (и политические, и материальные) создание комитета сулило немалые. Достаточно сказать, что за годы войны благодаря ЕАК СССР получил помощь от международных еврейских организаций в размере нескольких десятков миллионов долларов.

И именно ЕАК стал первой послевоенной жертвой сталинского (и государственного) антисемитизма. Члены комитета были арестованы, подверглись чудовищным пыткам и почти все были расстреляны.

Первым погиб председатель ЕАК Соломон Михоэлс. Его международный авторитет был столь велик, что Сталин не решился на открытый процесс: Михоэлса убили тайно. Документы, обнаруженные Геннадием Костырченко (мы публикуем их с некоторыми сокращениями), рассказывают о том, как это было.

* * *

“Оперативная информация министра внутренних дел СССР советскому руководству о смерти C.М.Михоэлса.

14 января 1948 г.

Совершенно секретно.

Товарищу Сталину И.В., товарищу Молотову В.М., товарищу Ворошилову К.Е., товарищу Жданову А.А.

По сообщению МВД Белорусской ССР, 13 января с.г. в 7 часов 10 минут утра в городе Минске, на дороге около строящейся трамвайной линии, ведущей с улицы Свердлова на улицу Гарбарная, были обнаружены два мужских трупа. Выехавшие на место руководящие работники МВД Белоруссии и Управления милиции гор. Минска вместе с судебно-медицинским экспертом обнаружили два мужских трупа, лежащих лицом вниз. Около трупов имелось большое количество крови. Одежда, документы и ценности были не тронуты. Убитыми оказались Михоэлс С.М., художественный руководитель Государственного еврейского театра, народный артист СССР, и Голубов-Потапов В.И., член московской организации Союза писателей. У обоих оказались поломанными ребра, а у Голубова-Потапова правая рука в локтевом изгибе. Возле трупов обнаружены следы грузовых автомашин, частично заметенные снегом.

По данным осмотра места происшествия и первичному заключению медицинских экспертов, смерть Михоэлса и Голубова-Потапова последовала в результате наезда автомашины, которая ехала с превышающей скоростью.

Приняты меры к установлению автомашины. Ведется следствие.

Министр внутренних дел СССР С.Круглов.

Снята одна копия для секретариата МГБ СССР”.

* * *

Из воспоминаний бывшего министра внутренних дел БССР С.С.Бельченко о начале официального расследования гибели С.М.Михоэлса:

“Рано утром у разрушенного в годы войны стадиона “Динамо” оперативники моего ведомства обнаружили трупы Михоэлса и Голубова. Я сам лично выехал на место происшествия. Там вовсю шли следственные действия. Был составлен протокол осмотра. На трупах и на дороге (был снег) отчетливо виднелись отпечатки протекторов шин автомобиля.

Приехав к себе, я вызвал всех своих заместителей и в жесткой форме потребовал в кратчайшие сроки найти машину, послужившую причиной смерти этих людей.

Уже во второй половине дня оперативники МВД обнаружили разыскиваемый автомобиль. Когда я стал расспрашивать, как проходил поиск и где обнаружили машину, мой заместитель ответил, что автомобиль стоит в гараже МГБ республики.

Заподозрив неладное, я позвонил министру внутренних дел СССР С.Н.Круглову и доложил об этом происшествии. Он был страшно удивлен и приказал мне активизировать розыск преступников.

Меня вызвали в ЦК, и один из секретарей попросил принять все меры по розыску убийц. Вскоре приехал и Цанава (министр госбезопасности Белорусской ССР. — М.Д.). Я его хорошо знал, и поэтому его поведение меня удивило. Он был слишком любезен со мной. Цанава взял меня под руку, отвел в сторону и сказал: “Я знаю, что твои люди были у меня в министерстве в гараже. Это была не слишком хорошая идея. Я прошу тебя не производить больше каких-либо действий против моих людей. Делом занимайся, убийц ищи, но не лезь, куда тебя не просят”.

Из министерства я снова позвонил Круглову и доложил о том, что в гараже МГБ Белоруссии обнаружена машина, переехавшая Михоэлса и Голубова. Министр выслушал меня и сказал, чтобы поиск преступников продолжали, но не особенно популяризируя это дело. “Вы, в общем, не особо там копайте”, — сказал министр и положил трубку телефона”.

* * *

“18 марта 1953 года.

Совершенно секретно.

Экземпляр единственный, рукописный.

Товарищу Берия Л.П.

По Вашему требованию докладываю об обстоятельствах проведенной операции по ликвидации главаря еврейских националистов Михоэлса в 1948 году.

В ноябре-декабре (точно не помню) 1947 года Абакумов и я были вызваны в Кремль к товарищу Сталину И.В. Во время беседы товарищем Сталиным была названа фамилия Михоэлса и в конце беседы было им дано указание Абакумову о необходимости проведения специального мероприятия в отношении Михоэлса, и что для этой цели устроить “автомобильную катастрофу”.

К этому времени Михоэлс был известен как руководитель еврейского националистического подполья, проводивший по заданию американцев активную вражескую работу против Советского Союза.

Примерно в первых числах января 1948 года Михоэлс выехал по делам театра в г. Минск. Воспользовавшись этой поездкой, Абакумовым было принято решение во исполнение указания провести операцию по ликвидации Михоэлса.

Организация операции была поручена мне и бывшему министру государственной безопасности Белорусской ССР товарищу Цанава Л.М.

Числа 6—7 января 1948 года я с группой товарищей: Шубников Ф.Г., бывший в то время зам. начальника 2-го Главного управления, Лебедев В.Е. и Круглов Б.А., бывшие работники аппарата тов. Судоплатова, выехал на машине в Минск.

После прибытия в Минск мы с товарищем Цанава Л.М. в присутствии Шубникова и Лебедева наметили план проведения операции и проведения некоторых агентурных подготовительных мероприятий (документов никаких не составлялось, как положено в таких случаях).

Было решено Михоэлса через агентуру пригласить в ночное время в гости к каким-нибудь знакомым, подать ему машину к гостинице, где он проживал, привезти его на территорию загородной дачи тов. Цанава Л.М., где и ликвидировать, а потом труп вывезти на малолюдную (глухую) улицу города, положить на дороге, ведущей к гостинице, и произвести наезд грузовой автомашины. Этим самым создавалась правдоподобная картина несчастного случая наезда автомашины на возвращающихся с гулянки людей. Операция была проведена успешно.

Для того чтобы сохранить операцию в строжайшей тайне, во время операции над Михоэлсом были вынуждены пойти с санкции Абакумова на ликвидацию и агента, приехавшего с ним из Москвы, потому что последний был в курсе всех агентурных мероприятий, проводившихся по Михоэлсу, он же поехал с ним в гости (этим агентом был В.И.Голубов-Потапов. — М.Д.).

Непосредственными исполнителями были: тов. Лебедев В.Е., тов. Круглов Б.А. и тов. Шубников Ф.Г.

О ходе подготовки и проведения операции мною дважды или трижды докладывалось Абакумову по ВЧ, а он, не кладя трубки, по АТС Кремля докладывал в Инстанцию.

С.Огольцов”.

(С.И.Огольцов, первый заместитель министра госбезопасности СССР. — М.Д.)

* * *

“18 марта 1953 года.

Совершенно секретно.

Министру внутренних дел Союза ССР товарищу Берия Л.П.

Объяснительная записка по делу Михоэлса от полковника Шубникова Ф.Г.

В январе 1948 года бывший министр Абакумов потребовал агентурную разработку на художественного руководителя еврейского театра Михоэлса, которую он оставил у себя. Спустя несколько дней Абакумов вызвал меня и в присутствии находившегося у него в кабинете т. Огольцова заявил, что имеет специальное указание ликвидировать Михоэлса. Эта операция должна быть проведена в Минске путем организации автомобильной катастрофы.

Абакумов сказал, что руководить операцией на месте будут Огольцов и Цанава.

Кроме меня в группу исполнителей Абакумовым были включены: полковник Лебедев, работник транспортных органов МГБ, оперработник спецслужбы Круглов, а также секретарь Огольцова Косырев. На следующий день вся эта группа выехала на двух автомашинах в Минск и по прибытии остановилась на даче т. Цанава.

Мне было поручено связаться с агентом и с его помощью вывезти Михоэлса на дачу, где он должен быть ликвидирован. На явке я заявил агенту, что имеется необходимость в частной обстановке встретиться с Михоэлсом, и просил агента организовать эту встречу. Это задание агент выполнил, пригласив Михоэлса “к личному другу, проживающему в Минске”. Примерно в 21 час я и работник спецслужбы Круглов (в качестве шофера) подъехали в установленное место, куда явился и агент и Михоэлс, и все отправились ко мне “на квартиру”, т.е. на дачу т. Цанава. На даче была осуществлена операция по ликвидации Михоэлса.

1. После того как я доложил т. Огольцову, что Михоэлс и агент доставлены на дачу, он сообщил об этом по ВЧ Абакумову, который предложил приступить к ликвидации Михоэлса и агента — невольного и опасного свидетеля смерти Михоэлса.

2. С тем, чтобы создать впечатление, что Михоэлс и агент попали под автомашину в пьяном виде, их заставили выпить по стакану водки. Затем они по одному (вначале агент, а затем Михоэлс) были умерщвлены — раздавлены грузовой автомашиной.

3. Убедившись, что Михоэлс и агент мертвы, наша группа вывезла их тела в город и выбросила их на дорогу одной из улиц, расположенных недалеко от гостиницы. Причем их трупы были расположены так, что создавалось впечатление, что Михоэлс и агент были сбиты автомашиной, которая переехала их передними и задними скатами.

4. Рано утром трупы Михоэлса и агента были обнаружены случайным прохожим, и на место происшествия прибыли сотрудники милиции, составившие акт осмотра места происшествия.

В тот же день судебно-медицинская комиссия подвергла патологоанатомическому вскрытию трупы Михоэлса и агента и установила, что их смерть наступила от удара грузовой автомашины, которой они были раздавлены.

Никакой документации по этой операции не проводилось. Все указания давались лично Абакумовым, который по ВЧ получал информацию о ходе операции.

Шубников Ф.Г.”.

* * *

“28 октября 1948 г.

Выписка из протокола.

П. 301. О награждении орденами генералов и офицеров Министерства государственной безопасности СССР.

Утвердить проект указа Президиума Верховного Совета СССР о награждении орденами генералов и офицеров Министерства государственной безопасности СССР:

Без опубликования в печати

“За успешное выполнение специального задания Правительства наградить:

орденом Красного Знамени

генерал-лейтенанта Цанава Лаврентия Фомича

орденом Отечественной войны 1 степени

1) старшего лейтенанта Круглова Бориса Алексеевича

2) полковника Лебедева Василия Евгеньевича

3) полковника Шубникова Федора Григорьевича

орденом Красной Звезды

майора Косырева Александра Харлампиевича

Председатель Президиума Верховного Совета СССР Н.Шверник

Секретарь Президиума Верховного Совета СССР А.Горкин”.

    Архив