СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЕ ДВИЖЕНИЕ ВПЕРЕД!


главная

наша программа

наши действия

наши издания (pdf)


нужна солидарность!


аналитика и комментарий

трудовые права

право на образование

дискуссия

культура

библиотека

галерея

ссылки

контакты

жж-сообщество


05.12.2006 аналитика и комментарий / архив: аналитика
Ален Кривин
Идет радикализация рабочего класса и молодежи
Стенограмма выступления на съезде социалистического движения >ВПЕРЕД>>

Чтобы открыть дебаты, я хотел бы затронуть два основных вопроса: основные аспекты мировой ситуации и задачи Четвертого Интернационала. Думаю, вы хорошо знаете о том, что в рамках капиталистической глобализации мы наблюдаем ускорение воплощения в жизнь таких лозунгов как прибыль и конкуренция. Социальным последствием их реализации на протяжении последних 20-ти лет стала настоящая социальная война, которую мировой класс работодателей ведет против мирового рабочего класса.

Правительства почти всех европейских стран проводят очень похожую политику наступления на основные права и достижения рабочего класса. Это выливается в реорганизацию трудового процесса, которая приводит ко все более широкому распространению так называемой «гибкой занятости». Это означает растущую нестабильность труда. В рамках этой политики осуществляется массовая приватизация общественного сектора, которая сопровождается массовыми увольнениями и закрытием предприятий.

Можно добавить, что эта социальная война сопровождается самой настоящей войной, объявленной правительством США народам мира. Фактически, с распадом СССР «холодная война» превратилась в открытую войну. Даже президент Буш как-то сказал: «Я президент войны». Он сам это произнес. При этом он приводит аргумент, что, дескать, эта война против мирового терроризма. Но это только повод, ширма. На самом деле, американские войска сегодня находятся везде, где есть экономические интересы США и где есть нефть. Стоит быть очень осторожными, поскольку аргумент об антитеррористической борьбе – это очень опасный аргумент, это идеологическое орудие борьбы против народов. Люди боятся терроризма, это нормально, но во имя антитеррористической борьбы становится возможным использование репрессивных мер против собственного населения.

Каковы же последствия этой социальной войны для рабочего движения? Одно из них – работодатели и правительства уже не могут поделиться с рабочими. В прошлом социал-демократические партии и сформированные под их влиянием правительства смогли осуществить некоторые реформы только потому, что в их распоряжении были определенные ресурсы. Но теперь все изменилось, и поэтому социал-демократы вынужденно правеют. Они больше не могут проводить прежнюю политику социального государства. Мы называем это процессом социал-либерализации социал-демократических партий. Примеры вы знаете: Тони Блэр в Великобритании, Сапатеро в Испании, Шредер в Германии, – все это социал-демократические правительства, которые проводят полностью либеральную политику.

Можно также сказать, что мы наблюдаем сегодня возобновление социального сопротивления во многих странах. Оно принимает различные формы. Часто на выборах побеждают умеренные социал-демократические или умеренно-левые партии. Можно привести много примеров из политической жизни Европы. Я слышал, что возобновление профсоюзного движения есть и в России. Однако в Европе в последние годы имели место массовые выступления рабочих. Массовые забастовки происходили в Италии, Великобритании, Германии. Недавно большая забастовка была в Голландии, что стало неожиданностью, поскольку в этой стране не было ничего подобного на протяжении последних 30-ти лет. В последние годы Франция стала ареной массовых выступлений против пенсионной реформы и общего наступления на социальные права. Вы знаете о недавних массовых выступлениях студентов против закона о первом найме.

Отсюда вопрос – каково политическое отражение этих социальных выступлений. Теоретически перспективы для антикапиталистических левых существуют, поскольку идет радикализация в рабочем классе и молодежи. В это же время традиционные левые партии, такие как социал-демократы, правеют.

Вопрос состоит в том, какой может быть роль революционных партий в такой ситуации, поскольку появляются новые формы политического выражения. Они, безусловно, очень позитивны по сравнению с прошлым, но достаточно неясны политически. Например, альтерглобалистское движение. Они объединяет миллионы сторонников по всему миру. В нем есть положительные и отрицательные аспекты. Надо признать, что это альтерглобализм не является новым революционным движением. Положительно то, что миллионы людей впервые выступают совместно вокруг под лозунгом «Мир не товар!». Это не революционный лозунг. Я бы даже сказал, что он даже не совсем антикапиталистический. Но неплохо уже и то, что он ставит под вопрос последствия капиталистической глобализации. Это уже много.

У этого движения есть второй лозунг «Другой мир возможен!». И по его поводу идут дебаты. В частности, мы находимся внутри альтерглобалистского движения и ведем полемику с той его частью, которая находится ближе к социал-демократам. Эта группа считает, что можно выйти из кризисной ситуации, в которой оказался современный капитализм, путем реформирования существующих институтов, таких как Всемирный Банк, МВФ и ВТО. Другая часть движения, и мы в том числе, считает, что эти институты невозможно реформировать. В связи с этим идет полемика, в которой мы принимаем самое непосредственное участие.

Очень важно, чтобы такая дискуссия шла, поскольку существует немало социальных движений, которые были близки к нам, но из-за отсутствия политических перспектив в рамках альтерглобалистского движения, они отошли. Как пример можно привести драматическую эволюцию Лулы и Партии Труда в Бразилии, Ортеги и сандинистов в Никарагуа, - они очень поправели. То же можно сказать о ситуации в Италии, где бывшая компартия Партия коммунистического возрождения участвует в буржуазном правительстве.

Как же мы, в Четвертом Интернационале, видим наши задачи. Исходя из текущего момента, самой главной задачей является отнюдь не защита революционной программы. Можно, конечно, объединиться вокруг красного флага, никуда не двигаться и защищать свою программу. Но я считаю, что сегодня мы должны поставить другие, более амбициозные цели.

Без сомнения, ситуация в разных странах заметно отличается. Однако, исходя из краха сталинизма и кризиса социал-демократии, появляется место и пространство для появления других, новых левых партий. Чтобы придать вам оптимизм в этом вопросе, могу сказать, что когда я вступил в Четвертый Интернационал, нас было около 115-116 человек. Первая задача, которая стоит перед нами, - обновить и обогатить революционную программу. Неправда, что все уже написано 70 или 100 лет назад, что ничего нельзя придумать нового. Конечно, мы должны исходить из того, что писали Маркс и Троцкий, но не забывайте, что все это время продолжалась борьба рабочего класса.

За это время во многих европейских странах социальный состав рабочего класса очень изменился. Например во Франции уже вообще нет ни одного шахтера, металлургия умирает. Новые слои приходят в рабочий класс. Люди, которым принадлежат только свои руки и мозги, но чей труд необходим для извлечения прибыли: инженеры, техники, ученые. Они все являются частью этого рабочего класса.

То же касается революционной стратегии. Очевидно, что пример русской революции больше не повториться в точности. Из революций, которые имели место в прошлом, необходимо извлечь уроки. Речь идет о том, что надо обогатить программу, общаясь и изучая опыт, прислушиваясь к словам и мнениям тех, кто принимает участие в социальных движениях.

Вторая задача состоит в том, чтобы помочь появлению революционных партий везде, где это только возможно. Открытых революционных партий, а не сект. Могу привести пример, - я не говорю, что нам в Революционной коммунистической лиге это всегда удается, - мы просим каждого нашего активиста входить в состав как минимум одной массовой социальной организации. Это может быть профсоюз, экологический комитет, феминистская организация. Каждый активист должен состоять как минимум в одной массовой организации. Для нас это самое важное. Ведь задача состоит не в том, чтобы нам было хорошо друг с другом, в своей теплой компании, а в том, чтобы привлечь других людей в наше движение.

Третья задача состоит в том, чтобы попытаться помочь скоординировать борьбу на международном уровне. Для этого мы действуем через наших товарищей, которые находятся в руководстве альтерглобалистского движения или в руководстве профсоюзов. Мы принимаем участие в написании общих платформ, создании координации, далеко не всегда мы подписываемся как Четвертый Интернационал, поскольку это не наша цель.

То, что мы входим в Интернационал, позволяет нам избежать опасных рисков. Наверное, вы знаете, что у нас сейчас крупные проблемы в Бразилии. Ранее мы очень помогли созданию Партии Труда в Бразилии во главе с Лулой. Наши бразильские товарищи из Интернационала занимали высокие позиции в руководстве партии, входили в состав местной власти и так далее.

Сегодня часть наших товарищей до сих пор поддерживает Лулу, поэтому у нас произошел раскол. По этой причине Четвертый Интернационал на недавних выборах в Бразилии поддержал альтернативную кандидатуру Элаизы, которая набрала 7% или 6 млн. голосов.

Последний пример, - поскольку у нас есть привычка говорить правду и не скрашивать ситуацию, - позволяет понять, насколько наши дебаты внутри Интернационала интенсивны.

Вот еще пример. В Италии несколько сотен наших товарищей являются членами партии Коммунистического возрождения. Вы знаете, что Берлускони уже потерпел крах. В парламенте умеренные левые в лице Проди получили большинство. Мы боролись против участия в правительстве. В сенате у коалиции перевес в два голоса. И у нас два товарища в Сенате. Другими словами, если мы голосуем против правительства Проди, этим открываем дверь к возврату Берлускони. Это невыносимая ситуация, и слава богу, что я не в Италии. Ведь мы, конечно же, выступаем и против Проди тоже. Но вся пресса и СМИ гадают, будут ли троцкисты причиной возврата Берлускони.

Это сложный вопрос. В любом случае у Четвертого Интернационала нет централизации. Между нами идет дискуссия, но мы занимаем четкую общую позицию лишь тогда, когда есть опасность предательства. Что касается тактических выборов, то организация страны должна решить, что ей делать, поскольку она лучше знает проблемы этой страны. Например, я бы себе не позволил давать советы о том, как надо поступать в России, поскольку я здесь не живу и не говорю на русском языке.

Несколько слов о Франции. LCR стала первой леворадикальной организацией, которой впервые удалось набрать на выборах больше голосов, чем Компартии. Наш кандидат Оливье Безансено получил более миллиона голосов. В то же время французская Компартия, которая находится в кризисе, все еще имеет 100 тыс. активистов. У нас – 3 тысячи. У компартии 12 тыс. местных депутатов. У нас – 50. Вы понимаете насколько неравны силы, но на выборах наш результат оказался лучше, чем у Компартии.

Надо вспомнить, что пять лет назад на последних выборах было два троцкистских кандидата. Второй – это товарищ Арлетт Лагийе из группі Lutte Ouvriere („Рабочая борьба”). С ними мы объединяемся вокруг определенных задач и общих действий. Например, нас в общем списке избрали в Европарламент, где у нас в общей сложности было 5 депутатов. Вместе мы получили более 10% голосов. Это огромный процент…


Вопросы из зала

В прошлом рабочий класс был организован в более или менее крупные производственные единицы, тысячи или десятки тысяч работников одного предприятия довольного легко объединялись в профсоюзы или первичные ячейки. Сегодня в промышленных городах рабочий класс более раздроблен, мы часто видим коллективы буквально из трех-десяти человек. Расскажите о конкретных примерах классовой работы с такими мелкими коллективами, как можно привлечь их и организовать в более крупное движение?

Я согласен с вашим анализом. Есть два типа ответа. Сначала то, что касается программы. Я говорил о разнообразии социального состава рабочего класса. Это отражается на политическом сознании. Многие сектора рабочего класса не осознают, что они – часть этого класса, поскольку есть большое многообразие социального состава, различные уровни заработной платы. Надо пытаться найти новые лозунги и требования, позволяющие возобновить борьбу и объединить людей, работающих в разных условиях. Могу привести пример студенческих выступлений вокруг проблемы нестабильной форм занятости. Проблема в том, что мы уже не можем действовать исключительно на заводах, поскольку во Франции снижается концентрация рабочего класса на производстве. С точки зрения политической стратегии мы должны обращаться к рабочим вне территории завода. Тогда, когда рабочий находится в других структурах, например в квартальных комитетах, организованных вокруг проблем жилья, здравоохранения, образования и других. В этих сферах мы вмешиваемся и вместе с ними пытаемся что-то делать и создавать новые структуры. Примером может послужить Комитет в защиту нелегальных мигрантов, в создании которого мы принимали участие.


С какой предвыборной программой выступает на выборах ваша организация?

Во время выборов мы обращаемся к миллионам людей, не только к своим членам. Когда наш кандидат на президентских выборах Оливье Безансено выступает по телевидению, а это происходит довольно часто, перед ним не стоит задача как можно чаще повторять слова вроде «революция».

В данном случае мы стареемся действовать по логике, которую Троцкий называл переходной программой. В частности, мы приняли так называемый Чрезвычайный план, который заключается в 12-ти срочных мерах, которые необходимо принять незамедлительно.

Мы говорим о том, что настоящее народное правительство должно было бы сразу принять эти меры, чтобы вытащить из дерьма миллионы бедных людей. Это очень популярные меры, и мы знаем, что капиталисты никогда не согласятся на их принятие, однако само выдвижение этих лозунгов может пробудить борьбу. Это отличает нас от социалистической партии, которая не готова порвать с капитализмом. Среди упомянутых мной мер есть требование о полном запрете увольнений на всех прибыльных, рентабельных предприятиях. Второй пример - сокращение рабочего времени до 35 часов в неделю при обязательстве дополнительного найма новых работников. У профсоюзов взяли цифры необходимых новых рабочих мест по каждому сектору.

Все, о чем я говорил выше, это агитация. В то же время мы занимаемся революционной пропагандой, издаем брошюры о революции, социализме, обществе, за которое мы боремся. Но это предназначено не для миллионов, а для десятков тысяч людей, которые политически стоят ближе к нам. То есть существует разница между агитацией и пропагандой. Хотя в обоих случаях содержание сообщения одинаковое, но слова меняются.


Было сказано, что в идеале каждый член LCR должен работать в социальных движениях. Применительно к профсоюзному движению. Во Франции существует более пяти профсоюзных федераций. Как вы в них работаете?

Если честно, среди всех французских профсоюзов один нам особенно симпатичен, поскольку мы участвовали в его создании. Это профсоюз сильный только в нескольких секторах: почте, связи, медицине. Называется СЮТ. В целом идея в том, чтобы люди вошли в профсоюзы, которые наиболее весомы и авторитетны с точки зрения работников данного предприятия.

За исключением этого профсоюза, в руководство которого мы отчасти входим, в других, реформистских профсоюзах мы пытаемся создавать течения классовой борьбы. В то же время мы пытаемся объединить эти течения и ратуем за единство действий между профсоюзами для достижения определенных задач. К примеру, уже были случаи массовых выступлений, а некоторые профсоюзы не хотели призывать к всеобщей забастовке. В этой ситуации мы помогли организовать на национальном уровне самых радикальных делегатов, чтобы они повлияли на свои профсоюзы для принятия решения о всеобщей стачке. Когда наши товарищи избираются в руководство реформистских профсоюзов (а у нас много таких), это всегда происходит на очень ясных идеологических основах. Однако большинством профсоюзов Франции руководят бюрократы из Соцпартии и Компартии.


В чем отличие Революционной коммунистической лиги (LCR) от Lutte Ouvriere?

Lutte Ouvriere – тоже троцкистская организация. Однако недостаточно сказать, что мы троцкисты, чтобы состоять в одной организации. Есть две основных проблемы, которые мешают нам объединиться. Во-первых, существуют различия теоретического плана, хотя это не самое главное. Если вкратце, то мы считаем, что у Lutte Ouvriere – догматический взгляд на соотношение классовых сил. Например, Lutte Ouvriere традиционно анализирует рабочий класс, и что касается анализа России, то они до сих пор считают, что актуален анализ Троцкого. На своем последнем съезде они приняли формулировку, что путинская Россия до сих пор остается деформированным рабочим государством. На этом съезде было меньшинство, которое не согласилось с этим анализом, но у него было 2-3%.

Впрочем, теоретические разногласия - это не самое главное. С этим можно было бы смириться, организовать фракции или течения внутри объединенной партии. Самое главное – это практика. Они действуют исключительно на заводах во имя особенной роли рабочего класса. Они объясняют это еще и тем, что у них нет сил действовать вне заводов. Напротив, мы пытаемся действовать везде, внутри заводов, а также во всех других массовых социальных движениях: альтерглобалистском, экологическом, феминистском. Мы считаем, что это очень важно.

Последний пример, когда был референдум против Евроконституции. Голосование ПРОТИВ победило, что тоже является доказательством радикализации общественного мнения, поскольку за исключением Компартии, крупные партии были ЗА. Все церкви, институты, СМИ тоже были ЗА. Но голосование ПРОТИВ Евроконституции победило.

Lutte Ouvriere – тоже призывал голосовать ПРОТИВ. Это хорошо. Но в отличие от Lutte Ouvriere LCR вместе с экологами, Компартией и другими участвовали в создании сотен комитетов в поддержку голосования ПРОТИВ. В митингах, которые мы организовали, участвовали десятки тысяч людей. Lutte Ouvriere отказались организовывать это под предлогом отказа работы с реформистами. Очевидно, это две противоположные концепции того, что значит заниматься политикой. Но политически они к нам наиболее близки. У нас дружеские отношения.


В России распространено мнение, что европейский рабочий класс обуржуазился, поскольку находится в привилегированном положении…

По поводу так называемого обуржуазивания рабочего класса. Я очень скептически к этому отношусь. Тот факт, что есть рабочие, которые лучше живут, чем раньше, еще не доказывает, что не существует рабочего класса. Самые бедные слои никогда не были наиболее революционными. Наиболее обездоленная часть рабочего класса ближе всего к фашистам. Человек становится революционером тогда, когда осознает разницу между тем, как он живет в реальности, и тем, как он мог бы жить, исходя из объективных условий и существующей ситуации. Например, у каждого рабочего во Франции есть автомобиль, но это не мешает ему принимать участие во всеобщей забастовке время от времени.


Расшифровка Виталий Атанасов
www.contr.info