Русская Цивилизация - www.rustrana.ru
Информационно-аналитический и энциклопедический портал
/22.3.2005/ - «Антоновщина»: крестьянская война 1920-1921 годов под предводительством А. С. Антонова


     Крестьянская война в Тамбовской губернии в 1920 - 1921 годах, более известная как "антоновщина", - крупнейший факт всей послеоктябрьской истории Тамбовского края, - своими масштабами, политическим резонансом и последствиями явилась событием огромной общероссийской значимости. Мощный социальный взрыв вынудил государственную власть к безотлагательному поиску принципиально новых путей выхода из глубокого общественного кризиса, в котором оказалась страна.
     Трактовка антоновщины как антисоветского кулацко-эсеровского мятежа была далека от исторической правды и в силу своей ущербности неизбежно порождала вопросы, на которые не могла убедительно, непротиворечиво ответить. Почему же движение, определяемое как "политический бандитизм", стало столь массовым и повлекло за собой кардинальное изменение всей политики в деревне? Если же "военный коммунизм" изжил себя, то разве не правы в историческом смысле были тамбовские мужики, которые подвергли его критике оружием?
     Обширный, многолюдный край (на территории площадью около 55 тыс.кв.км проживало примерно 4 млн. человек), с плодородной землей и хлебным достатком, всегда был источником людских и материальных ресурсов. Силой обстоятельств гражданской войны Тамбовщина стала одной из главных продовольственных баз республики. Близость к Центру и относительная удаленность от основных фронтов благоприятствовала перемещению сюда продовольственных заготовок, а вместе с ними и всего комплекса острейших проблем в отношениях между крестьянством и государством.
     Тамбовская губерния была "хлебной" и поэтому испытала на себе всю тяжесть продовольственной диктатуры и "крестового похода" за хлебом. Уже к октябрю 1918 г. в губернии действовали 50 продотрядов из Петрограда, Москвы, Череповца и других городов общей численностью до 5 тыс. человек - такого размаха конфискаций не знала ни одна губерния. В крестьянских восстаниях против насилия со стороны продотрядов и комбедов приняло тогда участие до 40 тыс. человек.
     В Тамбовской губернии не было нехватки горючего материала для социального взрыва. Здесь, как и во всей России, война и революции произвели глубокие сдвиги в структуре и психологии общества. Массы людей, выбитых из привычного социального бытия, но усвоивших психологию "человека с ружьем", представляли собой питательную среду для всякого недовольства. Стоит учесть, что почти половина мужчин из тамбовской деревни побывала в армии и вернулась домой не только с решимостью действовать по-своему, но и с оружием. Неудивительно, что в тамбовских лесах уже в 1918 - 1919 гг. скрывалось немало "зеленых" и "дезертиров", уклоняющихся от военной мобилизации. В июне 1918 г. даже Тамбов и Козлов на короткое время оказались во власти восставших мобилизованных. В декабре губисполком телеграфировал в Москву о том, что "в губернии повсеместное движение крестьян", что "положение очень серьезно". Местная власть настаивала на помощи Центра военными силами и руководством. В итоге до конца 1918 г. было заготовлено около 12 млн. пудов зерна из 35 млн. пудов "задания".
     Мотивы недовольства не сводились к продразверстке или произволу провинциальных "робеспьеров". К концу 1918 - началу 1919 г. относятся первые опыты организации социалистического земледелия. Попытки побудить крестьян перейти к общественной обработке земли уже и тогда нередко выливались в насильственную коллективизацию, вызывавшую восстания. Однако главной проблемой в отношениях между Советской властью и крестьянством оставался хлеб, продовольственная диктатура.
     Подавление крестьянских восстаний с самого начала проводилось со всей решимостью, не останавливаясь перед применением военной силы и казней. Оправданием суровой бескомпромиссности и даже жестокости служила реальная угроза голода для миллионов людей и условия начинавшейся гражданской войны, на фронтах которой решались судьбы революции. Соответственно этому большевистская идеология определяла смысл борьбы за хлеб как борьбу за социализм, трактовала крестьянские протесты против насильственного изъятия хлеба как "кулацкие", а попытки вооруженного сопротивления как "бандитизм". Вся эта терминология прочно вошла в официальный язык и всю советскую документацию 1918 - 1922 гг.
     Военный характер советской политики того периода проявлялся не только в том, что это была политика военного времени, но и в том, что ее осуществление опиралось на применение военной силы. Фактически продразверстка проводилась продармией, находившейся в подчинении Народного Комиссариата продовольствия, но организованной и действующей по принципам регулярной армии. Соответственно, и сопротивление деревни в конечном счете приняло форму вооруженных выступлений. Крестьянские восстания, как известно, являлись общим фоном эпохи "военного коммунизма".
     Конечно, первой и самой массовой формой сопротивления продразверстке стало резкое сокращение крестьянином своего хозяйства. Если в 1918 г. в Тамбовской губ. на одно хозяйство приходилось в среднем 4,3 десятины посева, то в 1920 г. - лишь 2,8 десятины. Даже тех крестьян, которые готовы были мириться с продразверсткой как временной и вынужденной мерой, не могли не возмущать произвол в определении объема поставок, злоупотребления грубой силой и пренебрежение к хранению и использованию изъятой у них продукции - к результатам их тяжелого труда. После того как хлеб у них выгребали дочиста, он зачастую- пропадал на месте: гнил на ближайших станциях, пропивался продотрядовцами, перегонялся на самогон.
     Положение деревни стало поистине трагическим в 1920 г., когда Тамбовщину поразила засуха. 12-пудовый урожай и без продразверстки ставил мужика в безвыходное положение, между тем губернская разверстка оставалась чрезвычайно высокой - 11,5 млн. пудов.
     Неверно думать, что местное руководство, партийное и советское, не отдавало себе отчета в серьезности положения. 06 этом достаточно откровенно говорилось на различных конференциях, совещаниях, в информации Центру. Так, по словам председателя губисполкома А.Г.Шлихтера, сложилось представление, что для продовольственника в Советской республике все можно, поэтому репутация губпродкома сравнима с репутацией губчека.
     На фоне бедствий, обрушившихся на крестьян и все более и более связываемых с продразверсткой, разного рода политические и идеологические факторы социального взрыва в тамбовской деревне отступают на второй план. Все же следует остановится на роли партии социалистов-революционеров. Ее влиянию и руководству во многом приписывали размах движения руководители борьбы с антоновщиной. Этот тезис проник и в историографию и долго в ней господствовал, снимая ответственность за происшедшее с правящей партии и перекладывая ее на оппозицию, - что давало формальный повод для окончательного устранения ПСР с политической сцены и полной ликвидации остатков многопартийности в стране. В ходе судебного процесса над членами ЦК ПСР в 1922 г. против них, среди прочего, фигурировало и обвинение в организации антоновского мятежа. Оно сводилось к следующим пунктам: во-первых, эсеры участвовали в работе по подготовке мятежа, создав "Союзы трудового крестьянства"; во-вторых, лозунги повстанцев являлись ни чем иным, как безграмотным изложением обычных эсеровских лозунгов; в-третьих, начатое эсерами движение было брошено ими на произвол судьбы и отдано в руки "первого попавшегося проходимца" (т.е. Антонова). Неуклюжесть такого обвинения очевидна, но в 1922 г. оно сыграло свою роль в вынесении самого сурового приговора руководству ПСР, хотя Верховный революционный трибунал и признал, что официально партия не встала во главе движения. Комплекс документов настоящего сборника, многие из которых исходят из эсеровской партийной среды и публикуются впервые, помогает разобраться в этом запутанном вопросе.
     Как известно, Тамбовщина со времени первой русской революции была одной из баз эсеровского влияния. С нею связаны имена В.Чернова, С.Слетова, М.Спиридоновой. Пустив глубокие корни в тамбовской деревне, эсеры еще в самом начале века создавали здесь "крестьянские братства", развертывали "приговорное движение" за землю, имели сеть организаций. На выборах во Всероссийское Учредительное собрание в ноябре 1917 г. эсеры одержали в губернии полную победу, собрав 71,2% всех голосов (в деревне еще выше) и получив 13 депутатских мандатов из 16. Не приходится удивляться популярности эсеровских лозунгов в повстанческом движении хотя бы и потому, что они были политическим оформлением чисто крестьянских требований и не содержали ничего для крестьян неприемлемого.
     После изгнания в 1918 г. из Советов эсеров, а затем и левых эсеров самая влиятельная в Тамбовской губ. политическая сила практически утратила главный рычаг своей деятельности. Какое-то время они сохраняли иллюзии относительно возможности легальной работы в массах, в основном через кооперацию и профсоюзы. Но надежды эти не оправдались. "С.-р., - отмечалось в отчете губкома ПСР в 1920 г., - преследуется сугубо". Загнанные в подполье эсеры поневоле стали перед необходимостью возродить и активизировать нелегальную деятельность. Начали воссоздаваться "крестьянские братства" - к концу лета 1920 г. только в трех уездах Тамбовской губернии их было около десятка. Тогда же развернулась работа по созданию Союза трудового крестьянства как хорошо памятной в деревне форме политической организации. Эта инициатива была подхвачена крестьянами, отделения СТК возникали во многих волостях Тамбовского, Кирсановского, Борисоглебского и Усманского уездов.
     Тем не менее ЦК ПСР не выдвигал тогда задачу организации вооруженного восстания против коммунистов и не переоценивал умножавшихся фактов крестьянских бунтов. Напротив, полагая, что изолированные, разрозненные выступления поведут лишь к усилению "красного террора", лидеры эсеров планировали широкую политическую акцию подчеркнуто мирного характера. 13 июля 1920 г. ЦК ПСР принял план организации "приговорного движения" в деревне: по примеру 1905 г. крестьяне в своих коллективных "приговорах" должны были предъявить свои требования властям. Поэтому начавшееся через месяц массовое восстание под руководством А.С.Антонова явилось, с точки зрения партийного центра, дезорганизаторским выступлением.
     Поскольку сам А.С.Антонов именовал себя "независимым" эсером, Тамбовский губком ПСР потребовал от него либо прекратить называться эсером, либо подчиниться тактике партии. Антонову было предложено отказаться от бессильной террористической борьбы и перебраться в другой район губернии для мирной политической борьбы. Антонов на словах подчинился этим указаниям, на деле продолжал прежнюю "независимую партизанскую тактику".
     В свете сказанного выявляется, что ни общероссийское, ни губернское руководство партии эсеров не были прямо причастны к антоновщине. Но влияние эсеров на повстанческое движение, его идеологию и организацию является несомненным, как и то, что большинство его вожаков принадлежали к ПСР.
     Программа Тамбовского губернского СТК в целом представляла документ широкого демократического содержания с заметным эсеровским влиянием и с явными противоречиями, порожденными спецификой крестьянской революционной идеологии. Таким противоречием было исключение "дома Романовых" и "коммунистов" из числа тех, кому предоставлялись провозглашенные демократические права. В этом ряду находится и объявление "прекращения гражданской войны" в качестве цели "вооруженной борьбы", которую ведут партизанские отряды СТК, иными словами - в качестве цели гражданской войны.
     Крестьянская война 1920 - 1921 гг. в Тамбовской губ. выросла из повстанческого движения, начинавшегося осенью 1918 г. Последующее развитие событий отмечено постоянными вспышками мятежей в отдельных селениях и появлением в лесных районах боевых групп и партизанских отрядов, именуемых в советской документации "бандами". Среди последних с начала 1919 г. активно действовала в Кирсановском уезде "банда" А.С.Антонова. Документы 1919 - первой половины 1920 гг., составляющие в сборнике раздел "Кануны", интересны по крайней мере в двух отношениях: во-первых, они показывают, как формировались силы и очаги будущего массового восстания, возникали боевые отряды, выдвигались лидеры, как динамика движения отражала ход продразверсточных кампаний, становившихся все более непосильными; во-вторых, они свидетельствуют, что на протяжении почти всего этого времени ситуация не была непоправимой, еще была возможность предотвратить социальный взрыв. В этом отношении весьма знаменательным является письмо А.С.Антонова Кирсановскому уездному комитету РКП(б) в феврале 1920 г., в котором от имени боевой дружины он заявлял "товарищам коммунистам", что "на борьбу с уголовщиной мы всегда готовы подать Вам руку помощи". Свидетельства возможного взаимодействия и сотрудничества, подлинного союза революционных сил города и деревни на грани 1919 - 1920 гг. можно найти в действиях и Ф.К.Миронова, и И.И.Махно, и других лидеров крестьянской революции. Однако во всех случаях главным условием осуществления этой возможности было изменение советской политики в деревни, прежде всего отмена продразверстки.
     Понимание необходимости пересмотра политики по отношению к крестьянству стало возникать и в большевистском руководстве. В том же феврале 1920 г. Л.Д.Троцкий внес в ЦК РКП(б) предложения о замене продразверстки натуральным налогом, что фактически вело к отказу от политики "военного коммунизма". Эти предложения были результатами практического знакомства с положением и настроением деревни на Урале, где в января - феврале оказался Троцкий как председатель Революционного Военного Совета Республики. Его записка "Основные вопросы продовольственной и земельной политики" начиналась с принципиального вывода о "неэффективности продовольственной политики, построенной на отобрании излишков сверх потребительской нормы", ибо она "толкает крестьянина к отработке земли лишь в размерах потребности своей семьи". Троцкий предупреждал: "Продовольственные ресурсы грозят иссякнуть, против чего не может помочь никакое усовершенствование реквизиционного аппарата". Больше того, сохранение продразверстки "грозит окончательно подорвать хозяйственную жизнь страны". Преодолеть процесс "хозяйственной деградации" предлагалось: 1) "заменив изъятие излишков известным процентным отчислением (своего рода подоходный натуральный налог), с таким расчетом, чтобы более крупная запашка или лучшая обработка представляла все же выгоду", и 2) "установив большее соответствие между выдачей крестьянам продуктов промышленности и количеством ссыпаемого ими хлеба не только по волостям и селам, но и по крестьянским дворам". Как известно, с этого и началась весной 1921 г. новая экономическая политика. Конечно, условия гражданской войны еще не были устранены, неизбежность новых военных столкновений оставалась очевидной, но и предел возможностей крестьянского хозяйства был уже исчерпан. После разгрома главных сил контрреволюции на Востоке и Юге России, после освобождения почти всей территории страны изменение продовольственной политики стало возможным, а по характеру отношений с крестьянством - и необходимым. К сожалению, предложения Л.Д.Троцкого в Политбюро ЦК РКП(б) были отклонены. Запоздание с отменой продразверстки на целый год имело трагические последствия, антоновщины как массового социального взрыва могло не быть.
     Хроника событий антоновщины в общих чертах известна и детально воссоздается публикуемыми документами. Вспыхнув в середине августа 1920 г. в селах Хитрово и Каменка Тамбовского уезда, где крестьяне отказались сдавать хлеб и разоружили продотряд, огонь восстания распространялся по губернии как по сухой соломе, с непостижимой длит местных властей быстротой, поскольку они привычно считали, что имеют дело с бандитскими шайками, а не народным возмущением. Уже в августе - сентябре 1920 г. антоновцы подковой охватили Тамбов, находясь всего в 15 - 20 верстах от губернского центра. Их численность достигла примерно 4 тыс. вооруженных повстанцев и около десятка тысяч людей с вилами и косами.
     Трудно упрекнуть тамбовское руководство в недооценке грозившей ему опасности. Немедленно создавались оперативные штабы по борьбе с бандитизмом. Уже в начале сентября губком и губисполком делегировали в Москву А.Г.Шлихтера для личного доклада, отмечая, что "не удалось своевременно задавить повстанческое движение, которое теперь разрослось до громадных размеров и имеет тенденцию разрастаться, захватывая новые территории". Требуя присылки надежных войск, они предупреждали: "В противном случае не выполним разверстку".
     К этому времени относится и другой знаменательный эпизод. 27 сентября 1920 г. В.И.Ленин запросил заместителя Наркомпрода Н.П.Брюханова: верна ли разверстка в 11,5 млн пудов для Тамбовской губернии - "не скостить ли?". Однако 28 сентября в Тамбов была послана телеграмма с указанием экстренно направить в Москву два хлебных маршрута по 35 вагонов каждый. Через два дня из Тамбова рапортовали о выполнении чрезвычайного правительственного распоряжения. Спустя немного времени, 19 октября 1920 г., Ленин в записке председателю ВЧК Ф.Э.Дзержинскому и командующему войсками ВЧК В.С.Корневу категорически потребовал: "Скорейшая (и примерная) ликвидация (антоновщины. - Авт.) безусловно необходима. Прошу сообщить мне, какие меры принимаются. Необходимо проявить больше энергии и дать больше сил".
     Первоначально тамбовское руководство отводило на ликвидацию крестьянского восстания не более трех-четырех недель. Партизанский способ ведения боевых действий повстанцев, успевавших под натиском красноармейских частей скрыться и просто раствориться в крестьянской среде, пульсирующий характер движения затрудняли оценку эффективности военных мер. В докладе В.И.Ленину В.С.Корнев уже 1 ноября 1920 г. заявил, что с этого времени восстание можно считать подавленным и вся задача ближайшего времени сводится к ликвидации отдельных банд и шаек. Побывав же в Тамбове в конце декабря, Корнев, по его же словам, убедился в невозможности справиться с восставшими наличными силами. В это время против мятежников действовало уже свыше 10 тыс. штыков и сабель.
     И впоследствии в официальных документах не раз утверждалось о спаде или разгроме восстания, но оно вновь оживало.
     Не вызывает сомнений хорошая организация повстанцев, образовавших своеобразную "крестьянскую республику" на территории Кирсановского, Борисоглебского, Тамбовского уездов с центром в с.Каменка. Вооруженные силы А.С.Антонова сочетали принципы построения регулярной армии (2 армии в составе 21 полка, отдельная бригада) с иррегулярными вооруженными отрядами. По некоторым данным, антоновцы не практиковали мобилизаций в свои ряды, привлекая население лишь для охраны, подвоза и пр. Подобная структура не отличалась прочностью, между "атаманами" зачастую шла обычная для подобных формирований борьба амбиций. Но до поры до времени это компенсировалось инициативностью командиров, гибкой партизанской тактикой внезапных атак и стремительных отходов.
     Особое внимание уделялось постановке политической, пропагандистской работы среди крестьян. В армии действовала сеть политорганов, вобравшая в себя осколки разгромленных эсеровских организаций. Агитация носила упрощенный характер (главным образом лозунги типа "Смерть коммунистам!" и "Да здравствует трудовое крестьянство!"), но весьма продуктивно обыгрывала переживаемые деревней трудности, любой просчет большевистской власти. Об этом свидетельствуют публикуемые в сборнике листовки и прокламации, очень эмоциональные, но редко разъясняющие ситуацию, политику, перспективу.
     В целом организация и стиль руководства антоновцев оказались достаточными для ведения успешных военных действий партизанского типа в условиях трех лесных уездов Тамбовщины - при наличии прекрасных природных укрытий, при теснейшей связи с населением и его всемерной поддержке, при отсутствии необходимости в глубоких тылах, обозах и т.п. Конкретность и наглядность целей и результатов военных действий повышали боевой дух армии и привлекали к ней новые силы: число бойцов в антоновском войске в феврале 1920 г. достигло 40 тыс., не считая "вохры" (охраны). Но это был предел. К началу мая их численность сократилась до 21 тыс., как в результате начавшихся решительных действий Красной Армии, так и в связи с отменой продразверстки и наступлением весенней страды. В "Двухнедельник добровольной явки бандитов" (конец марта - начало апреля) явилось и в массе разошлось по домам до 6 тыс. антоновцев.
     Попытки выйти за локальные рамки, призывы к всероссийскому восстанию крестьян оказались тщетными. Сказались и личные качества лидеров, их вождистская претенциозность и ограниченность кругозора. Воронежский отряд повстанцев, руководимый И.С.Колесниковым, пробился на помощь антоновцам, но скоро повернул назад. По сведениям красной агентуры, с "Антоновым они не сошлись, так как Антонов потребовал его в подчинение". Главным, однако, было другое: антоновцы были силой только в своих уездах, рядом с родным домом. Когда же теснимые войсками под командованием М.Н.Тухачевского антоновские армии оказались в Пензенской губернии, то были разбиты в первом же бою. Отход в Саратовскую губернию ничего не изменил: новый бой и новый, на этот раз полный разгром. Антоновщина - типичное крестьянское восстание с типичным финалом - военным разгромом при выходе из родных мест.
     Было бы глубоким заблуждением идеализировать крестьянскую войну - "русский бунт", хотя и не бессмысленный, но, несомненно, беспощадный. Она нанесла существенный урон экономике Тамбовщины. Повстанцы уничтожали средства связи, портили железные дороги, громили совхозы и коммуны, с особенной яростью убивали коммунистов и советских служащих. Только советских и партийных работников они казнили свыше 2 тысяч (22). Объективно говоря, по части жестокости обе стороны не уступали друг другу, а жестокость остается жестокостью, от кого бы она ни исходила.
     Важнейшим рубежом в цепи событий стал февраль 1921 г. К этому времени повстанческое движение достигло наибольшего размаха, стало находить отклик в пограничных уездах Воронежской и Саратовской губерний. С того же времени перешла к решительным действиям против антоновцев и Советская власть. Ликвидация фронтов против Польши и Врангеля позволяла ей двинуть на Тамбовщину крупные и боеспособные воинские контингенты, технику, включая артиллерию, бронечасти, самолеты. Изменилась и тактика действий против повстанцев. Вместо отдельных, не связанных единым планом операций, была создана четкая структура военного управления. Вся губерния была поделена на шесть боевых участков с полевыми штабами и чрезвычайными органами власти - политкомиссиями.
     Высшим органом борьбы с "антоновщиной" в конце февраля - начале марта 1921 г. стала Полномочная комиссия ВЦИК во главе с В.А.Антоновым-Овсеенко, в ее состав вошли также секретарь губкома РКП(б) Б.А.Васильев, председатель губисполкома А.С.Лавров, а также командующий и начальник политотдела армии в Тамбовском районе и уполномоченный ВЧК. Полномочная комиссия сосредоточила в своих руках всю власть в Тамбовской губернии. Ее постановления и обращения относятся к числу важнейших документов борьбы с антоновщиной и широко представлены в сборнике.
     Мы еще вернемся к материалам сборника о ходе военных действий, разгроме повстанческой армии и подавлении сопротивления власти в тамбовской деревне. Но настало время сказать о другом важнейшем переломе, также начавшемся в феврале 1921 г. - об изменении общей политики государства по отношению к крестьянству, ибо именно государственной политике принадлежало последнее слово в борьбе с крестьянской революцией и, следовательно, в выходе страны из состояния гражданской войны. Эти изменения, выразившиеся в переходе к новой экономической политике, как показывают открывающиеся документы, оказались связанными с антоновщиной не только как частью общего крестьянского движения того времени, наряду с Крондштатским мятежом, но и непосредственно с конкретными событиями и лицами, соприкоснувшимися с Тамбовщиной того времени.
     Общепартийная дискуссия накануне Х съезда РКП(б) по проблемам, порожденным "военным коммунизмом", привела к появлению в Тамбове двух крупных представителей центрального руководства - Н.И.Бухарина и А.В.Луначарского. Первый участвовал в работе Х губернской партконференции (28 - 30 января 1921 г.), второй - ЧП губернского съезда Советов (31 января - 4 февраля). По выступлениям делегатов от местных организаций, от разных учреждений они могли составить представление о действительных масштабах и характере антоновщины как массового крестьянского восстания и быстро нарастающей угрозе самому существованию советского строя. Они увидели также, что губернское руководство, партийное и советское, раздираемое бесконечными и пагубными распрями, не способно справиться с положением.
     Высказывания и действия Н.И.Бухарина в Тамбове и в первые дни после возвращения оттуда нуждаются в специальном исследовании. Сейчас мы можем сказать с точностью только о следующем: возвращение Бухарина в Москву состоялось 31 января или 1 февраля. И уже 1 февраля среди записей В.И.Ленина появился перечень вопросов для заседания Политбюро ЦК РКП(б) на 2 февраля:
     "Значит, завтра поставим
     1) доклад Бухарина
     2) Шкловский ..."
     Как свидетельствует протокол заседания Политбюро ЦК партии от 2 февраля 1921 г., оно и в самом деле открылось этим докладом. Сама форма процитированной ленинской записи отражает ситуацию какого-то напряженного разговора с кем-то, вернее всего, именно с Бухариным.
     Содержание бухаринского доклада остается неизвестным. Но постановление, принятое на основе его обсуждения, в какой-то мере отражает позицию докладчика. Она проявляется, на наш взгляд, в высказываниях о том, что "политическое положение и восстание крестьян безусловно, требует... самого серьезного внимания на быстрое проведение продовольственной скостки в тех местах, где крестьяне особенно пострадали от неурожая..." Настойчивое развитие этой темы в постановлении, вплоть до "организации общественного питания", необычно для подобных документов и, вероятнее всего, исходит от докладчика. К особенностям бухаринской позиции можно отнести и решение послать в Тамбов "для политического руководства и помощи товарищам в борьбе с крестьянским восстанием" комиссию от ВЦИК, а не создавать предлагавшийся еще один реввоенсовет. Практические решения Политбюро по докладу Н.И.Бухарина носили чрезвычайный характер - их должно было выполнить "сегодня же", "в самом срочном порядке"...
     Вторым на заседании Политбюро 2 февраля оказался вообще не упоминавшийся в ленинской записи повестки этого заседания доклад комиссии по вопросу о помощи крестьянству, пострадавшему от неурожая. Решения по этому вопросу подготовлены не были. Е.А.Преображенскому, А.Д.Цюрупе и А.М.Лежаве поручалось "выработать проект постановления и передать сегодня же к 10 час. в секретариат для опроса всех членов Политбюро по телефону".
     Для темы настоящего сборника особенно важно поручение Н.И.Бухарину, Е.А.Преображенскому и Л.Б.Каменеву "выработать и окончательно утвердить текст обращения от имени президиума ВЦИК за подписью т.Калинина к крестьянам Тамбовской губ. с тем, чтобы распространить его только в этой губернии, не печатая в газетах". Было, однако, ясно, что обращение с объявлением прекращения взимания продразверстки от имени высшего органа государственной власти невозможно ограничить Тамбовщиной. Утаивание самой возможности отмены продразверстки послужило бы детонатором еще больших социальных взрывов в деревне. Обращение к тамбовскому крестьянству было распространено от имени губисполкома и губкома РКП(б) 9 февраля 1921 г. Его суть состояла в отмене продразверстки и разрешении местного торгового обмена продуктами сельского хозяйства. Это было сделано за месяц до Х съезда партии, заменившего разверстку твердым продналогом и разрешившего свободу торговли (и почти за месяц до Кронштадского мятежа).
     Обращает на себя внимание одно обстоятельство: за день до даты принятия названного обращения состоялось заседание Политбюро ЦК РКП(б), известное тем, что на нем В.И.Ленин пишет "Предварительный, черновой набросок тезисов насчет крестьян", с которого советская историография начинала разработку новой экономической политики. В действительности появление и значение этого исторического документа выглядит иначе. Он находится в несомненной связи с тем, что происходило в Политбюро 2 февраля и тем, что между 2 и 8 февраля Ленин усиленно занимался ускорением военного решения тамбовской проблемы. В этом ряду событий, связывающих борьбу против антоновщины и переход к нэпу, следует отметить встречу Ленина с депутацией тамбовских крестьян, в беседе с которой им были не только выслушаны жалобы на непосильность разверстки и произвол продагентов, но и одобрены принятые меры. Даже Манифест ВЦИК "К крестьянству Российской Социалистической Советской республики" от 19 марта 1921 г. был принят Политбюро ЦК РКП(б) на заседании, которое начиналось опять с тамбовских дел - с отмены "постановления ЦК о полной приостановке заготовок в Тамбовской губернии". Пока еще таковое найти не удалось, но, может быть, как особого документа его и не было, а речь идет о содержании того постановления от 2 февраля, которым Бухарину, Преображенскому и Каменеву поручалось подготовить Обращение ВЦИК, появившееся 9 февраля от имени Тамбовских губисполкома и губкома партии. Разрешение заготовок объемистого фуража (сена) "на надобности военных сил, действующих там против местных бандитов", ничего не меняло: продразверстка была отменена, "военный коммунизм" заменялся нэпом.
     В исторической памяти сохранился эпизод, связанный с восприятием отмены продразверстки крестьянской массой и антоновской верхушкой. "Мы победили!" - торжествовала первая. "Да, мужики победили. Хотя и временно, конечно. А вот нам, отцы-командиры, теперь крышка", - сформулировал печальный вывод на совещании комсостава А.С.Антонов. Если даже это всего лишь красивая легенда, она отражает нечто очень существенное: пути крестьянства и Антонова круто расходились. Отметим все же, что тамбовское крестьянство восприняло новую политику в целом одобрительно, но с тем здоровым крестьянским скепсисом, который предполагает, что власть ничего не делает просто так, без тайной выгоды для себя: "Советская власть будет брать с крестьян больше, чем по декрету о налоге"; "Как только уродится хлеб - будут отбирать по-прежнему", ""отите завоевать симпатию отменой разверстки. Нет, теперь уже поздно. Натурналог - та же разверстка, только название другое". Сомнения эти не были беспочвенными. Продналог на первых порах мало отличался от продразверстки: весной 1921 г. его размер по губернии определялся в 5,3 млн пудов, а в октябре - уже в 8,5 млн пудов. Правда, это увеличение хлебных сборов было связано с голодом на юго-востоке России, особенно в Поволжье.
     Как бы то ни было, инерция войны не только продолжала диктовать поведение обеим сторонам, но еще более ожесточила, довела до крайней степени их противоборство. В конце апреля 1921 г. Центральная комиссия по борьбе с бандитизмом заслушала доклад председателя Полномочной комиссии ВЦИК Антонова-Овсеенко о политическом и экономическом положении в Тамбовской губернии. Стало ясно, что "в последнее время нет улучшения и даже местами ухудшение". 26 апреля Лениным вносится в Политбюро ЦК партии предложение, а 27-го принимается решение "О ликвидации банд Антонова в Тамбовской губернии", которым М.Н.Тухачевский назначался "единоличным командующим войсками в Тамбовском округе,...ответственным за ликвидацию банд...". В постановлении содержалась прямая директива выполнить эту задачу "не позднее, чем в месячный срок". Назначение выдающегося военачальника руководителем подавления крестьянского восстания неизбежно имело бы весьма отрицательный политический резонанс. Поэтому была сделана попытка провести это назначение без огласки. Вместе с ним на Тамбовщину прибыли и некоторые другие военачальники, отличившиеся в гражданской войне - Н.Е.Какурин, И.П.Уборевич, Г.И.Котовский... Одновременно туда были командированы от карательных органов Г.Г.Ягода и В.В.Ульрих. Численность советских войск на Тамбовщине непрерывно росла: к 1 января 1921 г. - 11 870, 1 февраля - 33 750, 1 марта - 41 848. К лету она превышала 100 тысяч красноармейцев.
     Начался военный разгром антоновщины. Стратегия состояла в полном и жестоком осуществлении военной оккупации повстанческих местностей, к которой приступили уже предшественники нового руководства. Суть этой стратегии с предельной четкостью была изложена в распространенных для всеобщего сведения в пределах Тамбовщины приказе N130 Тухачевского от 12 мая и в приказе N171 Полномочной комиссии ВЦИК от 11 июня 1921 г. Этот режим включал в себя занятие территории войсками, назначаемое сверху управление (участковые политкомиссии и сельские ревкомы, включавшие в свой состав представителей армии, чека и парторганизаций), уничтожение хозяйств и разрушение домов участников мятежа и их семей, взятие заложников (одиночками и целыми семьями), создание концентрационных лагерей и репрессии вплоть до расстрела за неповиновение, за укрывательство "бандитов" и оружия.
     Из материалов сборника вырисовывается мрачная картина того, как приводилось в покорность население бунтовавших деревень. Репрессии обрушивались на всех, от детей до стариков. Особенно безнравственна была система заложничества, по существу, каравших мирных, не причастных к восстанию людей. Это еще более ожесточало повстанцев, которые в качестве ответной меры брали в заложники семьи красноармейцев, коммунистов, советских служащих.
     Ужасен был приказ N171, вводивший расстрелы заложников в "бандитских" селах до полного подчинения, выдачи "бандитов" и активного участия в борьбе против "бандитизма". Документы сборника о практике осуществления этого приказа нельзя читать без содрогания: "Без расстрелов ничего не получается. Расстрелы в одном селении на другое не действуют, пока в них не будет проведена такая же мера".
     Остановимся еще на одном столь же ужасном приказе Тухачевского - N0016 от 12 июня 1921 г. о применении газового оружия. Первоначально появление этого приказа воспринималось как акт устрашения. Однако ныне стали выявляться факты применения химического оружия. В сборнике приводится постановление столичной Комиссии по борьбе с бандитизмом от 19 июня 1921 г. предписывающее: "к газовым атакам прибегать с величайшей осторожностью". В таком указании не было бы нужды, если бы речь шла лишь об устрашающем приказе. Можно привести и прямые свидетельства: например, артобстрел "острова, что северо-западнее села Кипец" (Карай-Салтыковская волость): "выпущено 65 шрапнелей, 49 гранат и 59 химических". Донесение не сообщает ни повода, ни результатов этой стрельбы, случившейся 2 августа 1921 г. - уже после отзыва из Тамбова и Тухачевского и Антонова-Овсеенко. Вопрос нуждается в специальном исследовании.
     Как видно из документов, жестокая репрессивная практика вызывала недовольство у тех, кто вынужден был ее проводить. Шла деморализация губернской коммунистической организации, которая с ноября 1920 г. по март 1921 г. уменьшилась почти вдвое.
     Методы подавления крестьянского восстания, особенно приказ N171 вызвали протест и в высших слоях большевистского руководства. В сборнике впервые публикуются два важнейших документа, проливающие свет на финал борьбы с антоновщиной: письмо А.И.Рыкова Л.Д.Троцкому от 18 июля и протокол заседания комиссии по борьбе с бандитизмом под председательством Л.Д.Троцкого от 19 июля 1921 г. Из опубликованных ранее ленинских документов было известно лишь, что 16 июля на утреннем заседании Политбюро Рыков просил Ленина, а Ленин обещал "через два часа" прислать номер тамбовской газеты с каким-то приказом неизвестно какого Антонова. Публикаторы этих документов оговаривали, что им "не удалось" установить наименование этой газеты, а, следовательно, и повод обмена записками на упомянутом заседании. Потом мы узнали, что речь шла о номере козловской уездной газеты "Наша правда" от 18 июня 1921 г. с приказом N171. Теперь мы знаем, что на заседании Политбюро состоялся какой-то разговор по существу и было принято постановление, согласно которому Рыков пересылал Троцкому газету с текстом приказа от 11 июня.
     В протоколе заседания Политбюро от 16 июля, где между Лениным и Рыковым произошел обмен записками, мы находим пункт 8 "Заявление т.Рыкова" и весьма туманное решение по этому заявлению: "Передать вопрос, поднятый т.Рыковым, на рассмотрение Комиссии по борьбе с бандитизмом при участии т.Троцкого, поручив ей принять при единогласии окончательное решение".
     Между тем, в публикуемом нами письме Рыкова сообщалось, что в президиум ВЦИК было внесено предложение отменить приказ и отозвать из Тамбова Антонова-Овсеенко и Тухачевского. Рыкову было поручено подготовить доклад по этим предложениям и он просил председателя РВСР Троцкого "рассмотреть вопрос срочно и уведомить меня".
     Комиссия по борьбе с бандитизмом под председательством Л.Д.Троцкого (исключительный случай) 19 июля 1921 г. приняла решение "отменить приказ" и в тот же день "по прямому проводу передать для напечатания в тамбовских изданиях". Решение об освобождении Тухачевского "с возвращением его на Западный фронт" было принято Комиссией еще на заседании 17 июля 1921 г., т.е. на второй день после первого разговора о приказе N171 на Политбюро. В скором времени был отозван и Антонов-Овсеенко.
     Очень активную роль в принятии этих решений сыграл Н.И.Бухарин. В разгар их обсуждений - 17 июля - В.И.Ленин посылает именно ему доклад главкома Красной Армии С.С.Каменева с защитой методов борьбы, использованных Тухачевским в Тамбовской губернии, и признанием целесообразности их применения в других районах. На первой странице доклада имеется запись: "Бухарину секретно. Вернуть, прочитав от строки до строки в наказание за паникерство... Ленин".
     Подавляющее военное превосходство прежде всего, а затем и начавшийся переход страны к нэпу предопределяли поражение восстания. Постепенно менялось в пользу Советской власти и настроение крестьянства. Оказавшись между жерновами войны, измученное террором, реквизициями, необходимостью постоянно приспосабливаться к изменчивой обстановке, оно более всего нуждалось в мирной жизни, в возможности каждодневно трудиться в своем хозяйстве.
     Летом 1921 г. основные силы Антонова были разбиты. В конце июня - начале июля им был издан последний приказ, согласно которому боевым отрядам предлагалось разделиться на группы и скрыться в лесах или даже разойтись по домам. Восстание распалось на ряд мелких, изолированных очагов, которые были ликвидированы до конца года.
     Особый интерес представляют персонажи крестьянской войны на Тамбовщине, прежде всего ее лидеры. Для советской историографии они были авантюристами, уголовными типами, обманом и страхом увлекшими за собой крестьян. Сам термин "антоновщина" имел отчетливо обличительный смысл, хотя и выпячивал невольно фигуру главаря. Нелишне напомнить также, что личные дела активистов-антоновцев были закрыты от исследователей. Составители сборника документов старались частично преодолеть этот недостаток, выделив в особый раздел (5-й) следственные материалы об отдельных деятелях тамбовского восстания.
     Объективная основа для крестьянских восстаний имелась всюду, где они возникали - в Поволжье, Западной Сибири, на Дону и т.д. Но далеко не везде крестьянские выступления достигли уровня формирования многотысячных партизанских армий и развитой структуры политического управления, - а именно это более всего отличало антоновщину. Ее особость во многом объяснялась наличием соответствующих лидеров, их "качеством". Это побуждает внимательнее присмотреться к ним.
     В России того времени оставалось немало крупных, настроенных против большевистской диктатуры деятелей, прежде всего из числа эсеров. Однако для руководства повстанческим движением требовались совершенно иные, чем для политика, свойства личности. Нужны были люди, которые, во-первых, были способны возглавить стихийное, организационно рыхлое, без особых шансов на успех массовое движение, следовательно, готовы были психологически к самопожертвованию в революции, как они ее понимали; во-вторых, они были бы близки крестьянской среде и признавались ею "своими"; в-третьих, имел значение прошлый революционный опыт. Такими чертами были наделены главные предводители тамбовского восстания 1920 - 1921 гг. А.С.Антонов, А.Е.Ишин, Г.Н.Плужников.
     Александр Степанович Антонов родился в 1889 г. в Москве в мещанской семье среднего достатка. Вскоре семья перебралась в Кирсанов, где отец А.Антонова завел слесарную мастерскую, а мать стала портнихой-модисткой. Александр окончил в Кирсанове начальное и не менее трех классов городского 4-классного училища, но, видимо, законченного школьного образования не получил. Он работал и волостным писарем в с. Дворики Тамбовского уезда, и рабочим на заводе в Тамбове, и народным учителем.
     Сам А.С.Антонов называл себя эсером с 1905 г. Во всяком случае, с весны 1908 г. его имя упоминается в жандармских бумагах как "известного грабителя". Тогда он входил в максималистскую "Тамбовскую группу независимых социалистов-революционеров", которая провела в губернии серию "эксов" ("эскпроприаций" - грабежей на нужды революции). В полицейских рапортах Антонов представал как неуловимый террорист: известно, что он дважды уходил от погони, ранив преследователей. Незаурядные качества конспиратора помогали ему до той поры, когда в феврале 1909 г. он был арестован в Саратове и препровожден в тамбовскую тюрьму, а затем приговорен к смертной казни, замененной бессрочной каторгой. В тюрьмах Тамбова и Владимира, где он отбывал наказание, его окружало немало видных деятелей разных партий, а также крестьянских активистов. Так, в Тамбове одновременно с ним находился в тюрьме Г.Н.Плужников, арестованный за участие в крестьянских выступлениях.
     Боевое эсеровское прошлое А.С.Антонова помогло ему стать после Февральской революции помощником начальника милиции Тамбова, а затем и начальником милиции Кирсановского уезда. В условиях разгула революционной стихии это был ответственный пост, на котором Антонов сумел проявить себя. Ему приходилось бороться с "аграрным террором", разоружать проходившие в мае 1918 г. через Кирсанов эшелоны чехословацких войск. Возможно, это оружие пригодилось ему.
     Уход Антонова с поста начальника уездной милиции был добровольным, и за ним, несомненно, стоит его неприятие перерождения большевистского режима в государственно-диктаторской, несогласие с политикой власти в отношении крестьянства. Революционно-максималистский настрой, жажда борьбы против всякого диктаторства логически вели его к организации вооруженного отпора большевикам. После недолгого пребывания в Самаре, где властвовал Комитет членов Учредительного собрания (Комуч), Антонов вновь вернулся на родную Тамбовщину. Из кирсановских крестьян он сформировал "боевую дружину" для прямой вооруженной борьбы с "пролетарской диктатурой". Почти два года действовал он привычными методами индивидуального террора и экспроприаций, пытаясь возбудить крестьян против большевиков. Его "боевая дружина" стала организационным ядром будущей партизанской армии.
     Характерно, что и после разгрома восстания А.С.Антонов не ушел из губернии, вероятно, не оставлял надежд на возрождение движения. Смерть настигла его недалеко от родных мест.
     

В.Данилов, С.Есиков, В.Канищев, Л.Протасов
HotLog online dating service