Официальная РоссияПравительство МосквыМосковская Ассоциация Предпринимателей

Журнал"Моя Москва"

5, 2006

Рубрика: Архитектура и строительство

«Делать невозможное возможным»

 Этот дом, спрятанный, словно редкая драгоценность, в шкатулке арбатских переулков, — истинный шедевр русской архитектуры. А так как архитектурное наследие XX века и, в частности, наследие авангарда, в глазах профессионального сообщества давно уже стало международно признанной ценностью, то с западной точки зрения дом Мельникова — главный ее шедевр. Многие иностранные архитекторы специально приезжают в Москву полюбоваться на его гениальные творения. Ведь они изучали и изучают архитектуру по фотографиям и планам творений Константина Мельникова, вошедших в учебники архитектуры всех стран мира.

 Константин Мельников родился в конце позапрошлого века в московской деревне Лихоборы в семье рабочего-строителя, выходца из крестьян. Но с самого детства этот мальчик был словно бы посланцем другого времени, другого пространства. Его восприятие сильно отличалось от восприятия окружающих его людей, хотя душой он был сродни той сельской природе — вечной, прекрасной и наивной — и очень почитал своих родителей, внешне он производил впечатление юного аристократа. Судьбоносное событие в жизни и Мельникова, и мировой архитектуры произошло. «…в одно лучезарное утро… я, 13 лет, чисто одетый, оказался в богатом вестибюле дома известной в России технической конторы «В. Залесский и В. Чаплин». Меня привели в контору работать в должности мальчика», — позднее вспоминал Константин Степанович. Один из его хозяев — Владимир Михайлович Чаплин — был известным в то время ученым-теплотехником. И когда рисунки юного Кости, который с раннего детства рисовал и лепил из глины, попались на глаза Чаплину, тот был поражен. Он нанял для мальчика учителя рисования. В 1905 году Константин Мельников блестяще выдержал конкурс в Московское училище живописи, ваяния и зодчества, в мастерскую Константина Коровина, ставшего его идеалом. В студии царила творческая атмосфера. Помимо занятий рисованием было много разговоров о творчестве, Париже, Шаляпине.

 Чаплин, не оставивший воспитанника своей заботой, помог Мельникову окончить и архитектурное отделение. В училище его идейным вдохновителем становится его преподаватель, новатор своего времени — архитектор Иван Жолтовский. Под его влиянием Константин работает над первыми своими проектами в духе неоклассики — так были оформлены несколько зданий завода АМО.

 Наступил переломный в истории России — 1917 год. «Я окончил образование, и в тот же год закончилась и та жизнь, в которой я 27 лет жил. Получив звание Архитектора, я вступил в Архитектуру, стоявшую на краю пропасти». Наступает время экспериментов, и здесь Константин Мельников — один из первых. Его новаторские поиски в сильном отрыве от общей массы архитектуры. Его проекты поражают не только новизной видения, но чрезвычайной необычностью и оригинальностью для своего времени. Также оригинальны они своей непоследовательностью по отношению друг другу. «Я не собираюсь открывать законы, я не верю в их существование. Гений… преодолевает все, что останавливает необыкновенные умы. Меня не заботит, если я не точен к термину «новое», новое то, что должно жить в веках; я легко беру задачу преподнести современности НОВОЕ такое, которое для Архитектора будет открытием», — говорил Константин Степанович.

 Первым его значительным произведением стал деревянный павильон «Махорка» на I Всероссийской сельскохозяйственной и кустарно-промышленной выставке в 1923 году. В этом же году Мельникова приняли в Ассоциацию новых архитекторов (Аснова). Это объединение архитекторов, инженеров, художников было основано преподавателями Вхутемаса, крупнейшими архитекторами того времени. Члены Аснова занимались проблемами создания художественно-выразительной, эмоционально-насыщенной и ритмически острой архитектурной формы на основе новейших строительных материалов и конструкций с учетом объективных психофизиологических закономерностей восприятия человеком объема, пространства и цвета. Они выдвигали идею создания качественно новой архитектуры на базе пластических искусств, в которую вводилась новая эмблематика, революционные лозунги и так далее, выполненные средствами скульптуры, живописи и декоративных искусств. Но Мельников довольно быстро отошел от Ассоциации, так как для него был неприемлем стиль, формировавшийся в объединении, который позже был определен как «сталинский».

 В 1925 году к Константину Мельникову пришло мировое признание. Он сделал павильон СССР на международной выставке декоративных искусств и промышленности в Париже. В конкурсе участвовали семь человек. Проект Мельникова понравился больше всего своим диагональным ходом, который при небольших размерах павильона давал ощущение безграничности. В Париже под руководством Мельникова французскими мастерами-плотниками были сделаны эскизы. Павильон стал гвоздем выставки, он оказался на голову впереди, смелее и интереснее павильона Эспри нуво Корбюзье. В честь победителя устроителями выставки был дан бал, пригласительные для которого расписывали Ларионов и Пикассо, королевой бала выбрали супругу архитектора Анну Гавриловну.

 А потом поступило приглашение мэрии сделать проекты гаражей в Париже. Мельников предложил свои идеи, в том числе удививший тогда всех гараж под мостом через Сену. К замыслу, казавшемуся тогда фантастикой, вернулись через сорокалетие во Франции, в Москве был реализован мельниковский принцип расположения машин в гараже для автобусов на Бахметьевской улице и в гараже для грузовых машин на Новорязанской.

 Константин Мельников участвовал и в конкурсе на создание памятнику Колумбу, предложив конусный монумент-маяк, с резервуаром, наполняемым водой во время дождя, и в изготовлении стеклянного саркофага для Ленина.

 Большое внимание в 1927–1929 годы уделялось проектированию и строительству рабочих и сельских клубов, изб-читален, народных домов. Постепенно начал складываться новый тип общественного здания. В Москве по проектам Константина Мельникова построено пять клубов: клуб Дорхимзавода, «Буревестник», «Каучук», клуб имени Русакова и клуб фабрики «Свобода». Мельников рассматривал рабочие клубы как такой тип здания, который своим обликом должен отражать новые формы жизни и труда — слияние функциональных и пространственно-эстетических задач. Все его здания не имеют стереотипов. Мельников писал: «Клуб — не строгий храм какого-то божества. В нем нужно добиться такой обстановки, чтоб рабочего в клуб не тащить, а он сам бы бежал в него мимо дома и пивной… клуб должен, если сумеет, показать, как устроен новый быт». Но в 1930 годы требования к архитектуре стали другими, нужна была помпезная и узнаваемая архитектура. Проекты экономичных домов-ульев, состоящих из вписанных друг в друга цилиндров, не имели успеха у властей. Не были утверждены разработки жилых районов, состоящих из таких зданий, и проект «Зеленый город». Этот своеобразный парк культуры и отдыха представлял собой огромные комфортабельные общие спальни на 4000 мест.

 Несмотря на признание гения Мельникова во всем мире (в 1933 в Милане в рамках знаменитой Триеннале декоративного искусства и архитектуры прошла его персональная выставка), на родине для Мельникова наступило время опалы за формализм, остракизма со стороны товарищей-архитекторов. Он преподавал во Вхутемасе и Вхутеине, был профессором. Но у него отобрали мастерскую, и ему пришлось уйти. Позже Константину Степановичу разрешили преподавать заочникам в Московском архитектурном институте, он был профессором инженерностроительного института им. В. С. Куйбышева. Делал проект окраски корпусов Московского мясокомбината. В 1972 году мировой корифей архитектуры был удостоен звания «Заслуженный архитектор РСФСР».

 История его собственного дома стоит особняком. Это, наверное, единственный пример, когда архитектор смог при советской власти добиться разрешения на строительство собственного дома в центре Москвы. Константин Степанович с семьей жил в доме на Страстном бульваре, занимая две комнаты в коммунальной квартире на втором этаже. Мастерской ему служила полукруглая комната. То время было самым счастливым в его семейной и творческой жизни. Находясь на пике славы, он получил в Кривоарбатском переулке участок земли в несколько соток. И приступил к строительству, проводя один из самых смелых экспериментов архитектуры тех лет. В 1929 году семья въехала в новый дом.

 Дом Мельникова уникален по своим конструктивным решениям. Не принимавший никаких догм, все стремившийся проверить экспериментом, в своем доме архитектор отошел от привычной прямоугольности плана жилища, создав его как сочетание двух огромных белых цилиндров (цилиндр обеспечивает максимальную площадь при минимальной поверхности наружных стен — такова была предпосылка), прислоненных друг к другу. Эту задачу он решил с высоким мастерством, в необычных (и нелегких для организации быта) очертаниях плана он создал удобную и чрезвычайно выразительную систему интерьеров. Полукруглая спальня, где спали дети, столовая на первом этаже, справа от нее за перегородкой кухня, где до сих пор работает вытяжка, аналогов которой в 1920-е годы не было. По периметру расположены шестьдесят небольших ромбовидных окон, создающих образ улья. На фасаде — окно гигантское, в несколько метров. Над окном надпись: «Константин Мельников. Архитектор».

 Дом очаровывал завистников и восхищал друзей. В архиве семьи архитектора хранится альбом, в котором есть отзывы именитых посетителей. Художник Грабарь оставил следующую надпись: «Никогда не ловил себя на чувстве зависти. Хотелось бы так пожить!!! » В 1977 году в доме Мельникова побывал Микеланджело Антониони, он написал в альбоме: «Этот дом как плод архитектуры будущего — прекрасен. Он нуждается в реставрации и консервации как музей». В годы вынужденного затворничества Константин Степанович писал: «Я один, но не одинок: укрытому от шума миллионного города открываются внутренние просторы человека. Сейчас мне семьдесят семь лет, нахожусь в своем доме, завоеванная им тишина сохраняет мне прозрачность до глубин далекого прошлого».

 Уникальный дом пережил Великую Отечественную войну. В нем жили сын архитектора, живописец Виктор Мельников, и внучка Екатерина с мужем. Сюда регулярно приходили посетители, присланные по рекомендации (в основном специалисты или иностранные студенты-архитекторы). И хотя музейного статуса дом не имел, Виктор Мельников водил экскурсии, рассказывая об отце, его творчестве, о доме и о себе, и своих работах. Владея графическим наследием Константина Мельникова, он не продал ни одной работы отца.

 В 1987 году дом вошел в список памятников архитектуры местного значения и был взят под охрану государства. Спустя десять лет по распоряжению мэрии и за счет московского бюджета была проведена научная реставрация дома. Летом 1997 года работы были завершены — здание было выведено из аварийного состояния и полностью отреставрировано. Но спустя некоторое время оказалось, что была поломана система всего перекрытия между половой и потолковой доской, и крыша течет, фундаменты мокнут, оконная замазка отваливается, краска шелушится. Да и из-за строительства вокруг высотных зданий сам дом дал серьезную осадку.

 Владельцы были готовы передать дом государству, выдвинув свои требования. Чтобы Виктор Мельников остался в нем жить, чтобы другим наследникам были предоставлены квартиры, чтобы где-то рядом был устроен центр по изучению творчества Мельникова с депозитарием для проектов Мельниковастаршего и картин Мельникова-младшего и выставочными помещениями, чтобы государство гарантировало сохранность мемориальной обстановки дома.

 В марте 2005 года Виктор Мельников в присутствии корреспондентов трех российских газет и New York Times, директора Музея архитектуры имени Щусева Давида Саркисяна и директора Венского музея декоративно-прикладного искусства Питера Нойвера огласил свое сенсационное завещание. Он завещал государству коллекцию своих произведений, свою половину собственного дома Константина Мельникова (которым он владел вместе со своей сестрой Людмилой Константиновной) и коллекцию произведений своего отца, подчеркнув, что никто из его наследников не имеет права претендовать на эти ценности. Имущество ценой в несколько десятков миллионов долларов, включающее и стоимость недвижимости — особняка площадью около 600 кв. м на Арбате и прилегающую территорию, а также стоимость проектов и картин Константина Мельникова и живописных работ его сына. Завещав все государству, 90-летний Виктор Мельников лишил многомиллионного состояния двух своих дочерей — Екатерину и Елену. Завещание содержало одно условие: в доме должен быть музей отца и сына Мельниковых.

 5 февраля этого года Виктор Мельников умер, оставив душеприказчицей свою старшую дочь — Екатерину Викторовну Каринскую. Через неделю после смерти Виктора Константиновича Мельникова состоялось заседание суда, на котором младшая дочь Виктора Мельникова — Елена Викторовна — требовала признать действительной дарственную на дом, выданную ей отцом в 2003 году. (Ранее Виктор Мельников оспорил эту дарственную в судебном порядке, выиграл суд, и решение суда вступило в законную силу.)

 Вторая половина дома Константина Мельникова принадлежала Алексею Ильканаеву (сыну Людмилы Константиновны Мельниковой), он продал ее Сергею Гордееву, сенатору от Усть-Ордынского Бурятского автономного округа и основателю компании «Росбилдинг». Гордеев говорил, что его единственная цель — заботиться о здании и создании в знаменитом доме музея русского архитектурного авангарда.

 На судебном заседании 16 марта 2006 года Елена Мельникова отказалась от продолжения тяжбы, связанной с наследством деда и отца. Она заявила суду, что считает нужным прекратить судебные разбирательства и начать реставрацию и создание в доме государственного музея. Сенатор Гордеев сказал, что «рад за родственников зодчего, которые пришли к согласию» и заявил, что теперь та половина дома Мельникова, которая временно находится в его распоряжении, будет им передана государственному музею. Также он собирается за счет частных средств полностью отреставрировать здание.

 Инициатива Сергея Гордеева нашла поддержку со стороны директора Музея архитектуры имени Щусева Давида Саркисяна. В апреле этого года в Москве прошла Международная конференция «Heritage at Risk («Наследие в опасности»). Сохранение архитектуры XX века и всемирное наследие». Участниками конференции принят документ международного значения — Московская декларация о сохранении культурного наследия XX века. Важнейшей темой для обсуждения являлась проблема сохранения наследия авангарда, созданного в России в конце 1920-х — начале 1930-х гг. Один из объектов, входящих в список «SOS» Всемирного фонда памятников (Watch List 2006), — собственный дом архитектора Мельникова. В 2005 году он был поставлен на учет как объект наследия, находящийся в опасности.

 В ходе конференции была принята Резолюция по дому и коллекции Константина Мельникова:

 «Признавая выдающуюся ценность архитектурного наследия Константина Мельникова в Москве, и в особенности его собственного дома и коллекции как неделимой целостности, Отмечая с беспокойством отсутствие ясности в сохранении и управлении этой собственностью, Делегаты Международной конференции «Heritage at Risk. Сохранение архитектуры XX века и Всемирное наследие» (17—20 апреля 2006 г.) обращаются с просьбой к Министерству культуры и массовых коммуникаций Российской Федерации, Комитету по культурному наследию города Москвы: Признать, что выдающееся наследие Мельникова находится в опасности,
В срочном порядке, в течение 12 месяцев, разработать план сохранения дома Мельникова и его коллекции, в рамках существующих международных стандартов по проведению реставрационных работ на памятниках,
Создать совместную российскую и международнуюконсультативную группу для осуществления контроля и оказания помощи в этом процессе,
В течение 12 месяцев обеспечить включение дома Мельникова и его коллекции в список памятников федерального значения».

Текст: Наталья Головина
Фото: Константин Андрюхин

Журнала "Моя Москва" все статьи номера

 

Rambler's Top100
Редакция журнала «Моя Москва» © Все права защищены 
При использовании материалов этого сайта ссылайтесь на первоисточник 
г. Москва, ул. Орджоникидзе, д. 12
телефоны/факсы: (495) 647-15-40, 647-15-04