Рекламно-издательский дом "Тверь"
ФОРУМ ВЕЧЕ
сайт-форум
Общество
Культура
Политика
Полезные советы
Спорт
Гость
Событие недели
истфакт
Судьба
Экономика
Новости
Кто есть кто
Искусство кулинарии
Образование
Точка доступа
страна коммунальная
Среда обитания
Ситуация
Народные новости
ФОБОС: погода в г. Тверь



Областная ежедневная газета "Вече Твери"
Редакция
Подписка
Реклама
Форум
Поиск
Сегодня 11 Января 2012 г.
истфакт (вернуться на главную)

Процесс над студенткой, оскорбившей Горбачева


Пятнадцать лет назад в Твери происходили события, привлекшие внимание центральных и зарубежных СМИ. Готовился судебный процесс над студенткой университета Тамарой Целиковой, обвиненной в оскорблении президента М.С. Горбачева. По закону СССР «О защите чести и достоинства президента СССР» от 14 мая 1990 года, подписанному самим Горбачевым, Тамаре грозил срок до трех лет лишения свободы. Некоторые детали этого нашумевшего процесса мне были известны лучше, чем сторонним наблюдателям. Об этих подробностях и пойдет речь.
Все началось 29 сентября 1990 года. В тот день в Твери рядом с военным аэродромом Мигалово прошла несанкционированная акция протеста против учебных полетов военно-транспортной авиации над Тверью. Акция готовилась широко, о ней узнала не только милиция Пролетарского района. Накануне ко мне домой пришли начальник политотдела аэродрома полковник З.З. Зиганшин и его заместитель подполковник Ю.А. Ярин. Они попросили отменить акцию, но их просьба запоздала, «маховик» уже крутился вовсю.
В акции участвовало около 30 тверских неформалов из Демсоюза, Конфедерации анархо-синдикалистов, Народно-трудового союза и местной группы «Возвращение».. Мы держали плакаты экологического и антивоенного содержания, беседовали с ветеранами. Среди анархистов особенно выделялся рок-музыкант Андрей Егоров, ныне иерей храма Трех исповедников в Заволжье.
На митинг прибыли все, кто хотел, за исключением студентки филологического факультета ТвГУ Тамары Целиковой. Она до поступления в университет выступала на подмостках, если не ошибаюсь, народного театра Дома учителя. Ее отец Иван Крыгин в прошлом служил главным технологом Калининского завода штампов им. 1 Мая. Тамару отличали какая-то особая духовная чистота и жертвенность, ее хорошо знали в храме Белая Троица. Неистребимая тяга к справедливости привела ее в Демократический Союз, а Валерия Новодворская стала для Тамары беспрекословным авторитетом.
Недели за две до описываемых событий Лера в двадцатый, наверное, раз оказалась за решеткой. И Тамара на свой страх и риск решила усилить эффект акции в Мигалове. В ночь на 29 сентября она пошла клеить в центре Твери листовки с призывом освободить Новодворскую. В листовках разъяснялось, почему Новодворская назвала Горбачева фашистским преступником: тот не принес народу обещанного благоденствия, но уже успел «запятнать руки кровью» в Баку и Тбилиси. Около часа ночи Тамару застукал милицейский патруль. В ее сумке кроме листовок и клея находилось также письмо тверского поэта Николая Капитанова к Горбачеву с требованием освободить Новодворскую. (Николай Семенович -- один из соавторов «Антологии русского верлибра»). Целикову доставили в Центральный РОВД и заперли в холодной камере. Там она простояла до часу дня, не решаясь присесть на загаженный пол. Потом ее выпустили, но сигареты, клей и записную книжку не вернули.
Тамара болела три недели. А тем временем следователь прокуратуры Д. Большаков шил ей дело. Молодая женщина сильно переживала, но стоически ждала кары. Когда стало ясно, что суд неминуем, тверские неформалы (В. Тишинин, А. Скуратов, С. Яворский и др.) распространили информацию о предстоящем процессе по многим городам СССР. Через москвичей обратились и к зарубежным «радиоголосам».
Шутками не пахло. Пребывание в тюрьме могло погубить Тамару. В Петропавловске (Казахская ССР) лишь за распространение «Антисоветского календаря» с карикатурой на М. Горбачева некий Виктор Леонтьев был осужден на два года исправительных работ.
Суд наметили на 24 декабря. Судьей назначили Анатолия Домбровского, заседателями -- В.П. Буканина и Ю.Г. Климовского. (К слову, в июне 2004 года федеральный судья А.Р. Домбровский вынес постановление о территориальной неподсудности «дела экс-губернатора Платова» . Дело Платова из Твери перекочевало в первопрестольную).
И вот настал час «Ч». К зданию суда на Волоколамском проспекте подошли я и тогдашний лидер тверских анархо-синдикалистов Вячеслав Хазов. В руках мы держали флаги: Хазов -- черно-красный, я -- российский триколор с серебряными буквами «ДС» в центре. Появились анархисты из Москвы и Иркутска. Зал быстро наполнялся, мест явно не хватало.
У здания суда произошел несанкционированный митинг. Его разогнали спецназовцы -- в шлемах и с дубинками, тогда это было в диковинку, смотрелось свежо. При задержании избили молодого москвича Линского. В тот день было задержано около сорока человек. Впрочем, многих скоро отпустили, а Иван Струков совершил дерзкий побег из помещения суда. К административной ответственности привлекли человек пятнадцать, в том числе главного московского панка по кличке Дымсон и лидера московского Союза анархистов Александра Червякова. (В прошлом капитан милиции А. Червяков в августе 1991 года блестяще продемонстрировал свои профессиональные навыки при обороне Белого дома.) Судья Московского райнарсуда Виктор Тян с особым рвением выписывал ижицу дээсовцам. Меня оштрафовали на 150 рубчиков. Лора Филатова из Твери, Аня Комарова из Москвы и старый политзек Владимир Данилов откуда-то с юга Украины получили по предупреждению. (Любопытно, что после августовского путча Данилов был выпущен из Лефортово самым последним.)
… Слушание перенесли на другой день. Уже было понятно, что процесс быстро не кончится: защита подавала ходатайство за ходатайством. Дымсону, Червякову и мне наскучило сидеть в духоте. Мы принялись на Волоколамском проспекте собирать подписи в защиту Тамары. К нам присоединились еще трое. Житель Твери Александр Щелканов фотографировал, но фотоаппарат ему разбили при задержании. В этот день неформалами занималась судья Московского райнарсуда Елена Кадочникова. Охотно штрафовала, а мне выписала 10 суток «за организацию несанкционированного митинга» - согласно статье 166-1 Административного кодекса РСФСР. Статья стала применяться с 28 июля 1988 года и в то время служила темой для многих дискуссий.
Меня отвезли в спецприемник на улицу Грибоедова, 32. После обыска оставили одного в камере. Через час перевели в другую, в которой находилось трое правонарушителей.
«За что тебя, кореш?» -- спросил один. «За злостное неподчинение милиции». -- «Вишь, какой злостный».
Еще через пару часов меня отвели в камеру, в которой существовал небритый «пятнадцатисуточник». Он сказал, что уже отмотал срок за убийство, и мне почему-то сразу поверилось. Хотя потом мне стало ясно, что мой сокамерник был «наседкой». Работать «на управу» мы отказались, поэтому нас держали на карцерной диете: день летный, день пролетный. В «летный» приносили баланду и кашу, в пролетный -- только полбуханки серого хлеба и сладковатую водичку с гордым названием чай. Мой сокамерник от пищи не отказался, поэтому держать голодовку мне было гораздо труднее, чем в следующий раз.
А 27 декабря задержали сразу 18 человек. В Тверь тогда приехала Новодворская, и в РОВД Московского района произошла стычка дээсовцев и милиционеров. Новодворскую наградили синяком, спустили с лестницы и депортировали из Твери. Линского опять избили и посадили на пять суток. Лешу Бирюкова, Ваню Струкова и Сашу Скуратова -- на неделю. Все четверо тоже объявили голодовку и держали ее до Нового года.
5-6 января в Москве прошел съезд фракции «Гражданский путь» ДС. Обсуждалось положение на местах, фракционная структура, политическая декларация, вопросы приема и создания информбюро.
Адвокат Целиковой Котов не смог прибыть из Екатеринбурга на очередное заседание, и оно 10 января не состоялось. Его перенесли, кажется, на 14-е число. Кстати, Сергей Котов конкурировал с Б.Н. Ельциным на выборах в Верховный Совет, шли по одному округу. Вторым защитником Тамары был депутат Моссовета Виктор Кузин. Общественную защиту вели также тверской священник Александр Юрьевич Шабанов (сын трагически погибшего в 2005 году главврача железнодорожной больницы) и Ирина Алешина, оказавшаяся ставленницей КГБ.
Новое заседание началось с того, что Котов и Кузин уличили судью Домбровского и прокурора Мягкова в нарушениях УПК, а секретаря суда -- в подлоге и фальсификации протокола судебного заседания. Они выразили протест, заявили, что обратятся в Минюст и Верховный Совет РСФСР, и покинули зал.
15 января Волоколамский проспект был заранее перекрыт с двух сторон. Во дворе кооперативного техникума стояли машины со спецназовцами. Домбровский по ходатайству прокурора В. Мягкова отстранил Котова и Кузина от участия в процессе. Когда судья и заседатели выходили из зала, я воскликнул: «Позор суду!» Я не знал, что рядом со мной находились филеры. Подоспевший наряд пытался меня задержать, но им воспрепятствовал Котов. Наверх по обеим лестницам уже бежали милиционеры. Те не стали разбираться, кто перед ними, и избили адвоката дубинками. Председатель Московского райнарсуда Татьяна Першина на этот раз присудила мне 15 суток, а Котову -- десять.
Мастер швейной фабрики Тамара Скляренко вступилась за нас, но Першина пригрозила ей отправкой в Бурашево.
Би-би-си и радио «Свобода» сообщили о беспрецедентном избиении советского адвоката непосредственно в здании суда.
Мы с Сергеем объявили голодовку. Вдвоем голодать легче. Меня освободили на восьмой день, Сергея -- на девятый. Сказали, что меру наказания изменил председатель областного суда Владимир Морозов по протесту областного прокурора Николая Шишова. Тем не менее, на Котова завели уголовное дело «за оскорбление суда».
Прекратить процесс не удалось, но последующие заседания становились все более формальными. Ситуация в корне поменялась после поражения августовского путча. Но судебное преследование Тамары закончилось лишь 17 июня 1992 года. Помощник прокурора Марина Гудкова отказалась от обвинения в связи с тем, что уже не было ни СССР, ни поста президента СССР.
Этот процесс существенно ослабил здоровье Тамары. Она так и не окончила университет, хотя временами демонстрировала отличные знания.
…Нас часто спрашивают, а чего мы добились? Если говорить о материальных благах, то ничего. В этом наше отличие от карьерных демократов, прятавшихся за нашими спинами. Но мы сохранили чистую совесть.
И еще. Неформалы действовали эффективно, потому что верили в свою правоту. Суд и прокуратура не менее ревностно отстаивали закон и честь мундира. Но все участники того процесса не перешли черту, из-за которой не было возврата в гражданское общество.


Игорь МАНГАЗЕЕВ

НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ >>

Красного директора оставили без завода
КРУГЛЫЙ СТОЛ:
ТВЕРСКИЕ КРИСТАЛЛЫ ИЗУЧАЮТ МАРС
ЗАОЧНАЯ ДУЭЛЬ ГУБЕРНАТОРА СО СПИКЕРОМ
Мисс «Вече Твери» Елена Котенкова
Группа REFLEX: Приглашайте нас к себе в Тверь!
Тверь становится Кувейтом
ВЕСЕННЯЯ ПЕСНЬ ПАРЛАМЕНТАРИЕВ
Светлана Лобода: « В ВИА ГРЕ я не нашла себя……»
Кто «стучал» в Политбюро на поляков?