Для распространения наук и просвещения

Воплощение заветной мечты

Коллекция университетских научных обществ

Преподаватели и студенты

Университет: век ХХ

Музей и Университет: союз больше века
Императорский Казанский университетКазанский Государственный музей



Развитие науки
АЛЕКСАНДР МИХАЙЛОВИЧ БУТЛЕРОВ
(его жизнь и деятельность в Казани)


Н.П. Гречкин


Среди длинного списка имен ученых Казанского университета, прославивших свою alma mater и русскую науку вообще, ярко сверкает имя Александра Михайловича Бутлерова.
Заслуги его общепризнанны, труды много раз изданы и комментированы, неоднократно публиковалась и биография.
Уделяя много внимания научной деятельности А.М. Бутлерова, авторы очень мало пишут о других сторонах его жизни. Никто в сущности и не пытался заняться архивно-литературными изысканиями, богатые возможности для которых имеются в архивах Казани и других городов, в мемуарной и другой литературе — ведь Бутлеров — казанец, воспитанник 1-й Казанской гимназии и Казанского университета, в котором он проработал более восемнадцати лет.
Александр Михайлович Бутлеров родился 3 сентября 1828 г. (ст. стиля). Эта уточненная дата установлена по документам (церковная книга, справка консистории), которые были найдены в 1961 г.
Все биографы указывали, что Бутлеров родился в г. Чистополе, однако ряд документов поставил это утверждение под сомнение. Еще нет веских оснований для того, чтобы сделать окончательный выбор между двумя пунктами: селом Большой Красный Яр Чистопольского уезда, в церкви которого Бутлерова крестили, и деревней Бутлеровкой Спасского уезда, где было родовое поместье Бутлеровых. Таким образом, место рождения А. М. Бутлерова на основании имеющихся данных с полной достоверностью назвать нельзя.
Появление на свет будущего ученого обернулось трагедией: сразу после родов опасно заболела его юная мать Софья Александровна, а 7 сентября она скончалась 19 лет от роду, как сказано в церковной записи, от "горячки". Между тем в прежних биографиях указывалось, что она скончалась "от испуга" (теперь бы сказали — шока) и не через 4 дня (как показывают документы), а через 11 дней после рождения сына.
О детстве Бутлерова почти нет сведений, известно только, что он жил у своего деда по матери, Стрелкова, в его поместье в деревне Подлесная Шентала, неподалеку от Бутлеровки, и в самой Бутлеровке у отца Михаила Васильевича.
У мальчика были две тетки по матери, которые занимались его домашним образованием. С раннего детства он приобщался по крайней мере к двум иностранным языкам — французскому и немецкому и к поступлению в гимназию свободно изъяснялся на них.
Но время шло, и отец решил отдать сына в частный пансион Топорнина, учителя французского языка 1-й Казанской гимназии. Поскольку разрешение на открытие пансиона было получено Топорниным в 1838 г., то можно думать, что именно в этом году, т. е. в возрасте 10 лет, Бутлеров стал пансионером.
Эта дата подтверждается автобиографией Бутлерова, написанной им в пансионе в ноябре 1840 г.
К сожалению, в этом документе почти отсутствуют фактические данные, что неудивительно, ибо автору было всего 12 лет от роду и, детская непосредственность сквозит в каждой его фразе.
Пансион Топорнина ставил своей целью подготовку воспитанников для поступления в университет, т. е. по учебной программе он приравнивался к гимназии. Судя по архивным материалам, пансион Топорнина вполне мог справиться с этой своей задачей, ибо его штат состоял из 10 учителей 1-й гимназии, причем четверо из них были старшими учителями.
1842 год для Казани был годом страшного бедствия, город очень сильно пострадал от пожара. Это несчастье имело отношение к дальнейшей судьбе Бутлерова: пансион Топорнина, находившийся на Грузинской улице (теперь К. Маркса), настолько пострадал от пожара, что его пришлось закрыть.
Отец Бутлерова решил определить сына в 1-ю Казанскую гимназию своекоштным (на собственном содержании) учеником. Поскольку сам М. В. Бутлеров жил в деревне, все хлопоты по устройству сына в гимназию он возложил на своего родственника Н. А. Галкина, который, кстати сказать, был директором этой гимназии.
Сразу возник вопрос, в какой класс мальчику можно и должно поступать. Галкин обращается к попечителю учебного округа за разрешением принять Бутлерова в 6-й, предпоследний, класс. Бутлеров подвергается поверочным испытаниям в объеме 5-го класса, протокол их сохранился, в нем бросаются в глаза высокие познания Бутлерова в иностранных языках: по французскому языку ему выставлена оценка "5 + " и констатировано, что его познания по языку позволяют зачислить его в 7-й, последний, класс.
Ряд документов 1-й гимназии, главным образом журналы успеваемости, позволяют судить о том, как Бутлеров учился в 6 и 7-м классах. Оценки, выставленные ему, в основном высшие. Но в 7-м классе Бутлеров аттестуется далеко не по всем предметам программы, в отличие от своих соучеников по классу. Это обстоятельство, а также то, что его фамилия выпадает из всех документов внегимназического назначения, например, адресующихся в Учебный округ, и что в архиве гимназии нет копии аттестата зрелости Бутлерова при наличии аттестатов или свидетельств об окончании гимназии всех его соучеников, позволило предположить, что Бутлеров юридически гимназии не окончил, фактически получив в ней среднее образование. Эта мысль находит подтверждение в письме директора гимназии Н.А. Галкина на имя ректора университета Н. И. Лобачевского, в котором говорится: "Прошу покорнейше Ваше превосходительство допустить к экзамену вместе с учениками 1 и 2-й Казанской Гимназии, для поступления в студенты, родственника моего, сына подполковника Бутлерова, Александра Бутлерова..."
По-видимому, факт нахождения Бутлерова в гимназии вообще укрывался от попечителя Учебного округа, причиной чего, вероятно, являлось отрицательное отношение Министерства народного просвещения к переводу пансионеров частных пансионов в старшие классы гимназии.
Только дважды фамилия Бутлерова проскользнула в документах, предназначенных для округа: это в "Сравнительной таблице об упражнениях учеников 1-й гимназии", в которой отличнейшим из представленных сочинений было признано "Письмо о пожаре 24 августа 1842 г." А. Бутлерова и в "Ведомости пансионеров, у учителей гимназии живущих", в которой указан Бутлеров Александр, живущий у учителя французского языка Э.Г. Ге.
Так или иначе, осенью 1844 г. Бутлеров покидает 1-ю гимназию и поступает в Казанский университет.
Многие биографы ученого утверждают, что он учился на I курсе два года, так как по малолетству не мог быть сразу зачислен студентом и год был вольнослушателем. Последние исследования показали, что это не так. В университет принимали с 16 лет и для Бутлерова это не было препятствием. Однако сначала он числился неутвержденным слушателем, что было, вероятно, следствием отсутствия у него аттестата зрелости. Уже в феврале 1845 года Бутлеров стал студентом по разряду математических наук, а затем был перемещен в разряд естественных наук.
К сожалению, дела инспектора студентов Казанского университета за сороковые годы XIX столетия утрачены, и поэтому студенческая жизнь Бутлерова, его успеваемость и вообще академические занятия не могут быть освещены сколько-нибудь подробно.
Известно, что он своевременно закончил I курс, хотя и поступил с опозданием на несколько месяцев. На II курсе Бутлерову пришлось пробыть два учебных года — 1845/46 и 1846/47, именно поэтому он был студентом 5 лет, а не 4 года, как полагалось.
В марте 1846 года Бутлеров принимает участие в экспедиции в южные заволжские (как тогда говорили, "киргизские") степи под руководством профессора минералогии П. И. Вагнера; целью экспедиции был сбор зоологических и ботанических коллекций, что, видимо, и соблазнило Бутлерова, в то время собиравшего насекомых, в основном бабочек. После продолжительного и удачного путешествия в конце сентября Бутлеров тяжело заболел, по-видимому, брюшным тифом, в разгар болезни его привезли в Симбирск, где ему была оказана квалифицированная медицинская помощь. Так как положение Бутлерова оставалось весьма серьезным, к нему приехал отец. Бутлеров выздоровел, но отец его заразился и умер. Моральное потрясение от этой потери и прямые последствия болезни вызвали у Бутлерова резкий упадок духовных и физических сил, потому-то он пробыл на II курсе два года.
Н.П. Вагнер — однокашник и друг А. М. Бутлерова — оставил его литературный портрет (а других его описаний того времени неизвестно). Вот основные черты его внешности: "...Бутлеров был довольно высокого роста и крепко сложенный сангвиник..., красивый мужчина, блондин, с голубыми, немного прищуренными глазами, довольно длинным, несколько красноватым носом, с выдающимся подбородком и с постоянно приветливой улыбкой на румяных тонких губах". А вот что говорилось о характере Бутлерова-студента: "...Бутлеров был более сдержан..., гораздо серьезнее (других студентов). В складе его ума уже проглядывало тогда влечение к серьезным занятиям".
Бутлеров увлекался собиранием энтомологических коллекций сначала жуков, а потом бабочек, последнее стало серьезным занятием, а потом предметом кандидатской диссертации, озаглавленной "Дневные бабочки Волго-Уральской фауны" и опубликованной в 1848 г. в Ученых записках Казанского университета.
Известно также, что Бутлеров не всегда укладывался в обычные учебные рамки. Например, в деле о годичных испытаниях студентов университета за 1847/48 учебный год Бутлеров не значится, нет его в списке переведенных с III на IV курс. Ближе к концу 1848 г. Бутлеров прошел дополнительные годичные испытания и был признан "достойным перевода в высший курс", в деле о полугодичных испытаниях студентов за 1848/49 год, т. е. уже за IV курс, Бутлеров вновь не значится, и как он вышел из этого положения — неизвестно. Интерес к химии, к химическим опытам пробудился у Бутлерова еще в пансионе Топорнина, что видно из мемуаров его товарищей. В университете этот интерес нашел благодатную для роста почву, потому что вели химию два известных русских химика К. К. Клаус и Н. Н. Зинин, причем оба были личностями оригинальными, весьма образованными, энтузиастами своих областей знания. Естественно, что Бутлеров, человек увлекающийся, быстро попал под их влияние. С отъездом Зинина в 1847 г. в Петербург руководителем его стал Клаус. Являясь химиком-неоргаником, Клаус был человеком разносторонним, например, известны его научные труды в области ботаники и др.
Бутлеров в студенческие годы явно выделялся из общей массы, не случайно Вагнер выбрал его своим спутником в экспедицию и так хорошо относились к нему Клаус и Зинин. Поэтому в 1849 году, когда Бутлеров закончил университет со степенью кандидата, он довольно быстро был привлечен к преподавательской работе. Сам Бутлеров так пишет по этому поводу: "В мае 1849 г. я читал безвозмездно, зимой 1849-1850 гг. по частному поручению начальства университета, за болезнью профессора Клауса, часть курса химии".
К.К. Клаус был первым, кто предложил привлечь Бутлерова в университет в качестве постоянного преподавателя. С этой целью он обратился в физико-математический факультет с заявлением, где выражает надежду, чтобы "...сделано было зависящее от факультета распоряжение насчет удержания рекомендуемого мною молодого человека (Бутлерова) при университете, для которого он весьма может быть полезен".
Факультет поддержал ходатайство Клауса о привлечении Бутлерова к педагогической и научной работе. Со своей стороны в отношении в Совет университета факультет так пророчески характеризовал Бутлерова: "...г-н Бутлеров своими познаниями, дарованием, любовью к наукам и химическим исследованиям сделает честь университету и заслужит известность в ученом мире".
Наконец, Н. И. Лобачевский также присоединяет свой голос к этой характеристике. Будучи помощником попечителя Казанского учебного округа, он обращается в Совет университета с указанием "о необходимости, присоединить г. Бутлерова к университету". Он пишет: "...Зная и сам г. Бутлерова с того времени, как он обучался в числе студентов нашего университета, я нахожу совершенно справедливым желание физико-математического факультета и ходатайство Совета присоединить г. Бутлерова к университету в надежде видеть в нем полезного преподавателя и достойного ученого"; далее указывается желательность предоставления Бутлерову заграничной командировки для усовершенствования.
В августе 1850 г. Совет университета поручает Бутлерову чтение лекций по физике и физической географии с климатологией студентам медицинского факультета, по неорганической химии студентам I курса математического, камерального и естественного разрядов. За безвозмездное и успешное выполнение поручения Совет университета принес Бутлерову благодарность.
В сентябре 1850 г. он начал сдавать магистерские экзамены, а в конце того же года написал магистерскую диссертацию "Об окислении органических соединений". Работа носила характер обзора по этому вопросу, она была емкой, интересной и соответствовала уровню развития науки того времени.
11 февраля 1851 года состоялась защита диссертации, оппонентами были о. проф. К.К. Клаус и э. о. проф. М.Я. Киттары. На защите присутствовали Н.И. Лобачевский, ректор университета И. М. Симонов и много "посторонних" посетителей.
В эти годы Бутлеров активно занимается энтомологией, переписывается с видными русскими энтомологами, в частности в 1850-1851 гг. с И. Сиверсом, из писем которого к Бутлерову стал известен казанский адрес последнего: Казань, ул. Ново-Горшечная (ныне ул. Бутлерова), дом Федоровой. Место, где находился этот дом, установить не удалось. После защиты магистерской диссертации Совет университета присвоил Бутлерову звание адъюнкта химии и он стал помощником Клауса в преподавании химии. С 14 июля 1851 г. Бутлеров — адъюнкт-профессор химии.
В это же время (1851 г.) Бутлеров женился, его жена Надежда Михайловна Глумилина была племянницей известного русского писателя С. Т. Аксакова. Женившись, Бутлеров переехал в дом тещи, на углу улиц Покровской и Почтамтской (теперь К. Маркса и Лобачевского, № 27/11), где он прожил до 1864 г., здесь родились его дети Михаил (1852) и Владимир (1864).
Первая экспериментальная работа Бутлерова, выполненная, несомненно, по теме, исходящей от Клауса, называлась "Об окисляющем действии осмиевой кислоты на органические вещества" и была опубликована в Бюллетенях Академии наук.
В начале 1852 г. К. К. Клаус решил перейти в Дерптский университет. Факультет в своем протоколе записал следующее: "...Просить Совет университета об исходатайствовании перед высшим начальством дозволения, в случае перемещения г. Клауса в Дерптский университет, не считать кафедры химии в Казанском университете вакантною, ибо для занятия сей кафедры факультет имеет в виду г. адъюнкта Бутлерова, о глубоких познаниях которого в химии и ревностном усердии к преподаванию отзывается с отличной стороны г. профессор Клаус, ближайший судья в этом деле...".
От Клауса Бутлеров и получил лабораторию, а также почти все обязанности по преподаванию химии в университете.
В связи с новым положением и обязанностями Бутлерову необходима была степень доктора. Он подготовил диссертацию, подал ее в физико-математический факультет, но потерпел неожиданное фиаско, потому что профессор физики Савельев дал на диссертацию отрицательный отзыв, тогда как отзыв другого рецензента — Киттары был положительным.
Бутлеров решил защищать диссертацию в другом университете по своему выбору и попросил вернуть ему работу. После консультации с Клаусом он представил свою диссертацию для защиты в Московский университет. Диссертация под заглавием "Об эфирных маслах" была подана в начале января 1854 г. в несколько измененном по сравнению с первым вариантом виде, с дополнением собственного экспериментального исследования эфирного масла — одного из видов мяты.
После сдачи докторского экзамена состоялась защита диссертации, и в июне 1854 г. Московский университет присваивает Бутлерову степень доктора химии и физики. В октябре 1854 года Казанский университет избирает его экстраординарным профессором химии, а в марте 1857 г.- ординарным профессором химии.
Он интенсивно занимается педагогической работой, чтением лекций. Все современники Бутлерова единогласно утверждают, что он был прекрасным оратором и держал аудиторию в напряжении и подчинении.
Кроме университетских курсов, Бутлеров читал публичные, общедоступные лекции, главным образом по технической химии с демонстрацией опытов. Довольно широкие круги общества увлекались этими лекциями, посещение их стало настоящей модой, и иной раз публика предпочитала слушание лекций Бутлерова посещению театральных представлений с участием провинциальных знаменитостей. Публичные лекции читались ученым до 1862 г.
Научная деятельность Бутлерова до 1857 г. не получила должного развития: он увлекался ботаникой, растениеводством и в частности цветоводством. В Казани, в пойме Казанки, у Зилантова монастыря Бутлеров построил оранжерею площадью более 190 кв. м2, располагая также оранжереей у дома на Покровской улице.
Под влиянием Киттары Бутлеров вошел во вновь организованное Казанское экономическое общество и активно в нем работал. До 1858 г. он опубликовал 36 статей и заметок в "Записках Казанского экономического общества" и других журналах на темы цветоводства, сельского хозяйства и т. п. Научных публикаций по химии за это время было лишь 8, причем темы их не подчинены общей идее или системе.
В 1887 г. В. В. Марковников отмечал, что "...самый определенный резкий поворот в работах и идеях Бутлерова произошел под влиянием его поездки за границу в 1857-1858 гг." и в то же время подчеркнул, что Бутлеров поехал туда "...уже с таким запасом знаний, что ему не было надобности доучиваться"..., но очень многое дало ему личное общение с видными учеными, знакомство с их приемами ведения исследований и условиями их работы. Именно здесь, сказано далее, "он вполне предался изучению современных положений химии и предстоящих ей ближайших задач". Как признал сам Бутлеров, "...пребывание за границей... могло уже вполне довершить мое превращение из ученика в ученые".
Посетив во время научной командировки Германию, Швейцарию, Италию, Англию и Францию, Бутлеров осмотрел наряду с научными лабораториями и ряд химических предприятий. Он ознакомился с новыми теоретическими представлениями, пришедшими на смену теории радикалов,- с теорией типов и теорией замещения. Правда, еще перед этой поездкой Бутлеров по рекомендации Зинина познакомился с трудами Лорана и Жерара.
Особенно важными для Бутлерова были месяцы, проведенные им в лаборатории Вюрца в Париже, там он начал цикл экспериментальных работ по производным метилена и впервые получил йодистый метилен действием этилата натрия на йодоформ.
В Казани Бутлеров продолжил начатую работу, выяснив детали реакции образования йодистого метилена и изучив химические превращения. При этом он получил полимер формальдегида, названный им диоксиметиленом. Исследуя реакции этого вещества, Бутлеров нашел, что оно реагирует с аммиаком, образуя гексаметилентетрамин, известный теперь под названием уротропина и широко применяемый в химической технологии, а также в качестве лекарственного средства.
Весьма интересное и важное открытие было сделано Бутлеровым при изучении реакции диоксиметилена с известковой водой — при этом впервые удалось выделить синтетическое сахаристое вещество, названное им метиленитаном.
Пытаясь получить свободный радикал метилен отнятием йода от йодистого метилена, Бутлеров констатировал образование этилена.
Обширный экспериментальный материал, полученный Бутлеровым лично, широкое знакомство с состоянием экспериментальной и теоретической органической химии за границей дали ему основание для критического рассмотрения проблем теории органической химии. Эти его мысли сложились в новое теоретическое построение основ органической химии. Оно составило предмет доклада, сделанного Бутлеровым во время второй заграничной командировки в сентябре 1861 г. в г. Шпейере на съезде немецких естествоиспытателей и врачей. В начале доклада, который назывался "О химическом строении веществ", Бутлеров констатировал, что тогдашние экспериментальные факты не могли быть объяснены полностью с точки зрения существовавших теорий.
Бутлеров впервые устанавливает связь между строением и химическими свойствами сложного соединения, возможность, исходя из свойств соединения, судить о его строении или, напротив, зная строение, предсказать свойства соединения. Важным положением является признание значения химических формул как средства изображения строения соединения.
А.Е. Арбузов назвал Бутлерова творцом теории химического строения, приведшего "в изумительную по стройности систему мир органических молекул". В дальнейшей деятельности Бутлеров показал, что теория строения способна дать ответы на теоретические вопросы, перед которыми пасовали предыдущие теоретические положения, а также решительное преимущество новой теории, заключающееся в ее предсказательных возможностях. Он объяснил и явление изомерии, показал значение взаимного влияния атомов в молекуле на ее свойства. Позднее он предсказал и доказал скелетную и позиционную изомерию, существование двух бутанов и трех пентанов, а еще позднее и непредельного изобутилена. В 1864 году Бутлеров синтезировал триметилкарбинол и далее ряд его теоретически предсказанных гомологов.
Bce это прямо подтверждало правильность положений теории строения Бутлерова. В 1864-1866 гг. в Казани вышел курс органической химии, написанный Бутлеровым, полностью и систематически основанный на теории химического строения. Книга эта, озаглавленная "Введение к полному изучению органической химии", была издана также на немецком языке (1867-1868) и имела большое значение в распространении и укреплении теории строения в России и за рубежом.
Теперь вся органическая химия базировалась на единой стройной теории, созданной Бутлеровым. Современная органическая химия также стоит на теоретическом фундаменте, заложенном Бутлеровым.
Колоссальная заслуга ученого заключается также и в том, что он является создателем целой химической школы, известной теперь во всем мире под названием казанской химической школы. Первыми виднейшими ее представителями еще при Бутлерове были В. В. Марковников, А. М. Зайцев, А. Н. Попов. Вне Казани идеи Бутлерова распространились его учениками — А. Е. Фаворским в Петербурге, Е. Е. Вагнером в Варшаве, В. В. Марковниковым в Москве. Таким образом, казанская химическая школа оказывала свое влияние на всю русскую химию. Естественно, что труды этой школы сыграли большую роль в развитии органической химии во всем мире.
Однако вернемся к жизни и трудам самого Бутлерова, кратко расскажем и о годах его ректорства в Казанском университете.
В марте 1860 года Бутлерова назначают исполняющим обязанности ректора Казанского университета, но он не чувствовал призвания к административному поприщу и уже через полгода попросил министра народного просвещения освободить его от ректорства, с тем чтобы целиком посвятить себя науке. Однако отставки не последовало, а вместо нее он получил в 1861 году разрешение на вторую заграничную командировку.
Будучи за рубежом, Бутлеров снова просил освободить его от должности ректора, и в августе 1862 года это ходатайство было удовлетворено. Однако уже в ноябре того года, когда должность ректора стала выборной, он вновь был избран вопреки своему желанию на должность ректора и исполнял ее до конца августа 1863 года, когда был уволен в отставку. История ректорства Бутлерова сложна, здесь и борьба передовой части профессуры с консервативной, здесь и студенческие волнения, характерные для тех лет, здесь и экономическая слабость университета, не позволяющая развить научно-исследовательскую работу и обеспечить его нужными кадрами и т. д. Годы ректорства были тяжелым испытанием для Бутлерова, они, по словам современников, пагубно отразились на его здоровье и общем тонусе жизни.
В 1864 году Бутлеров с семьей переезжает в новую квартиру на той же Покровской улице в доме Ремезовой, теперь это дом № 12 по ул. К. Маркса, в нем Бутлеровы прожили вплоть до переезда в Петербург.
Еще в 1861 г., вернувшись из-за рубежа, Бутлеров вместе со своими учениками занялся экспериментальной разработкой теории химического строения. Эту работу он начал с ремонта, перестройки и реорганизации лаборатории. Его помощниками в это время были В. В. Марковников, взявший на себя чтение курса неорганической химии, А. Н. Попов и с 1866 г. А.М. Зайцев.
В 1863 г. выходит важная теоретическая работа А. М. Бутлерова "О различных способах объяснения различных случаев изомерии", а в 1865 г. магистерская диссертация Марковникова "О изомерии органических соединений".
В 1867 году Бутлеров ходатайствует перед физико-математическим факультетом о предоставлении ему новой (3-й) заграничной командировки. Он объясняет свою просьбу необходимостью лечения, а также редактирования его книги, издающейся в Лейпциге на немецком языке, но едва ли не главным мотивом была необходимость личных встреч с зарубежными химиками для обсуждения вопросов приоритета в создании теории химического строения.
"Желая дать г. Бутлерову возможность лично выяснить перед заграничными химиками право его на главное участие в развитии того направления, которое приняла современная химия, и вместе с тем для восстановления силы для дальнейших работ", факультет просит Совет командировать Бутлерова на десять месяцев с 1 августа 1867 по 1 июня 1868 г.
Во время своего пребывания за границей Бутлеров был избран на кафедру органической химии Петербургского университета. Закончив в Казани чтение курса лекций и сдав кафедру и лабораторию В. В. Марковникову, ученый в январе 1869 г. переезжает в Петербург.
Уход Бутлерова был большой потерей для Казанского университета и всей Казани. По этому поводу на торжественном прощальном обеде, данном Бутлерову университетом, проф. Э. П. Янишевский сказал: "Эта потеря тем более тяжела для наc, что в Бутлерове мы теряем не только ученого, которого труды оценены всей Европой и который составляет честь и славу нашего университета, но мы в нем теряем такого члена факультета и Совета, который, смело можно сказать, не заменим для нас никем... Что касается до его учеников, до его химической школы, то мы можем, кажется, сказать, что второго Бутлерова они уже не будут иметь!".
..............
Ограничив свой рассказ о жизни и деятельности А. М. Бутлерова казанским периодом, мы должны несколько дополнить его характеристику как человека. О его внешности лучше всего судить по довольно значительному количеству живописных портретов, фотографий и скульптур. Все его изображения разных лет говорят о высоком интеллекте, добродушии, физическом и духовном обаянии.
Все это совпадает с впечатлением его современников, описывающих А. М. Бутлерова как человека весьма добродушного, с открытым общительным характером, доброжелательно настроенного к окружающим, всегда готового помочь ближнему — будь то студент или сотрудник его лаборатории или кафедры, всегда доступного для беседы по различным вопросам науки, работы или жизни. Бутлеров был человеком широко культурным, эрудированным и необыкновенно талантливым.
В лаборатории он был прекрасным экспериментатором, хорошо знал мировую химическую литературу, доступную для него благодаря владению тремя иностранными языками, при постановке опытов он был весьма инициативен в выборе вариантов и техники.
Дома он любил музицировать, играл на фортепиано и вообще был любителем музыки, в частности оперной.
Всю жизнь он любил цветоводство и занимался им как в городе, так и в своем имении. Это имение его было всегда в образцовом порядке, он вкладывал много личных усилий, чтобы оно выглядело красиво.
Его главное деревенское увлечение общеизвестно — это пчеловодство. Начав с любительства, он достиг здесь высших степеней успехов. Очень много он сделал для русского практического пчеловодства. Его труды по этому вопросу издавались неоднократно, не потеряв своей актуальности и в наши дни.
Всю жизнь Бутлеров увлекался охотой. Он был большим умельцем и очень любил заниматься столярным и слесарным ремеслом, в деревне у него были мастерские, где он мастерил различные предметы для своего пчельника, сада и дома.
Отдыхая в деревне, Александр Михайлович охотно занимался врачеванием местных крестьян и был в этой роли очень популярен по всей округе, "бутлеровские порошки" считались надежным средством для лечения.
Связь с деревней Бутлеровкой, где было его родовое имение, Александр Михайлович не порывал всю жизнь, он ежегодно отдыхал там в летнее вакационное время. Там же 5 августа 1886 г. он и скончался совершенно неожиданно для своих близких, повидимому, от тромбоза. Могила его находится на родине, в фамильной часовне на сельском кладбище деревни Бутлеровка бывшего Спасского уезда Казанской губернии (ныне Алексеевского района ТАССР).

Казань. 1983 г.