Общественно-политический еженедельник ИТАР-ТАСС
Журнал "ЭХО планеты" ИТАР-ТАСС
 О журнале
 Статистика
 Архив
 Текущий номер
 Рассылка рубрик
 Подписка
 Партнеры
 Полезная информация
 Поиск
 Главная страница
Содержание номера | Дневник | Дамы игоспода | Зеркало | Криминал | Люди | Монитор

Путешествия

Душа, оставленная в Хэде

Когда-то я уже приезжала в маленькую деревушку Хэда. В памяти отложилось "вкусное настроение" — от потрясающего морского воздуха, к которому были подмешаны запахи каких-то диковинных растений. На этот раз меня ждали в музее судостроения, который появлением своим в японской глубинке обязан одной из драматических страниц в истории русского флота.

Анна Пясецкая

Дорога до Хэды, расположенной на западном побережье южного полуострова Идзу, занимает из столицы около трех с половиной часов. От центра Токио до скоростной дороги "Томей" — 15 километров, потом по хайвею — еще 100 километров до городка Нумадзу, затем еще 44 километра до Хэды, из которых большую часть — по петляющей горной дороге вдоль побережья, усыпанного белоснежными яхтами и рыбацкими суденышками.

Время в пути пролетает незаметно — по причине удобных дорог и многочисленных закусочных-автостоянок. Ресторанчики здесь самые разные — есть такие, где можно съесть недорогую японскую лапшу, встречаются сусичные (суси — это традиционная еда из рыбы и риса). Чем ближе к конечной цели путешествия, тем чаще попадаются харчевни, украшенные большими фигурами крабов из папье-маше. Район как раз славится тем, что здесь готовят отменные блюда из этих морских обитателей.

Подъезд к Хэде может несколько утомить особенно тех, кто с трудом выдерживает крутые повороты, но пейзаж, который открывается на подъезде к деревушке, не оставит равнодушным даже самого привередливого путника.

Однако не только здешние красоты привлекают путешественников. С этим местом связана одна из первых страниц истории русско-японских отношений. Недалеко от Хэды потерпел крушение фрегат "Диана", на котором заканчивал свою японскую одиссею Евфимий Васильевич Путятин, двумя годами ранее отправившийся из Кронштадта к берегам далекой таинственной страны.

В Хэде у входа в уютное двухэтажное здание из серого бетона, где расположен музей судостроения, меня встретил его директор Сугуро Фумия (интересно, что он — прямой потомок высокопоставленного члена местной администрации, бывшего свидетелем тех событий). На каменном постаменте водружен внушительных размеров якорь с потонувшей шхуны "Диана": ширина его — три метра, а вес — более четырех тонн.

Перед тем, как провести меня по залам, господин Фумия бережно раскрывает старую книгу, с гордостью перелистывает выцветшие страницы с именами посетителей музея. Как же здесь много русских фамилий! Космонавты, послы, школьники, профессора и студенты, представители научных обществ...

В прошлом году по поручению президента России посол в Японии Александр Панов передал директору музея архивные документы, связанные с пребыванием здесь Путятина. Это доклад адмирала о его миссии в Японии, благодарственное письмо жителям Хэды, составленное министром иностранных дел России графом Нессельроде, военно-морской флаг России — андреевский стяг. Господин Фумия с уважением произносит: "Генерал Путятин и жители Хэды 150 лет назад заложили основу развития дружеских и деловых российско-японских отношений."

...Экспедиции предстояла сложная задача — установить дипломатические и торговые отношения со страной, которая два с половиной века ограждала себя от внешних связей. 1850-1860 годы стали для Японии периодом выхода из длительной самоизоляции. Еще с 1835 года сюда приплывали эскадры из Америки, Англии, Франции Нидерландов. У японцев были опасения, что иностранцы стремятся проникнуть в их страну с колонизаторскими намерениями, но многие из них понимали, что сохранить независимость она сможет лишь в том случае, если, овладев достижениями Запада, ликвидирует свою отсталость.

Путятину рекомендовалось вести переговоры в самом дружеском тоне, убедить японские власти в выгодности установления дипломатических и торговых отношений между соседними государствами, обещать японцам свободу торговли во владениях России, добиться разрешения русским торговать в одной из наиболее удобных северных гаваней Японии, а также право посещать порты, которые будут открыты для иностранцев.

Все перипетии этого путешествия хорошо известны не только историкам. Секретарем у адмирала был Иван Гончаров, и его путевой дневник стал впоследствии увлекательной книгой "Фрегат "Паллада", которая многим знакома с детства.

Напомню, что 7 октября 1852 года фрегат "Паллада" вышел из Кронштадта, взяв курс на Лондон, далее следовал через остров Мадейра, обогнул южную оконечность Африки, двинулся к берегам Японии и прибыл в бухту Нагасаки. Переговоры с японскими властями приняли затяжной, изнурительный характер. А как можно было ожидать другого, если даже о том, принимать или не принимать от иностранцев подарки, местные чиновники испрашивали разрешения "сверху". Что уж говорить о решении принципиальных вопросов. В Нагасаки участники миссии Путятина первый раз ступили на японскую землю и встретились с губернатором. Но до окончательного решения вопроса было еще далеко.

Корабли уходили от японских берегов, бороздили соседние моря (кстати, во время экспедиции были сделаны и географические открытия) и снова возвращались. Начавшаяся Крымская война поставила продолжение переговоров под вопрос, но все-таки 3 октября 1854 года Путятин, побывав в Восточной Сибири и сменив потрепанную штормами "Палладу" на новый фрегат "Диана", вновь отправился к Японии. Прибыл в Осаку, потом по просьбе японцев для ведения переговоров перебрался в бухту Симодо. Однако через два дня после их начала в городе произошло сильное землетрясение.

Фрегат "Диана" находился в это время на якоре. Гончарова с экспедицией уже не было — он испросил разрешения оставить наскучившие ему секретарские обязанности, но по рассказам очевидцев, он сумел восстановить те события и со свойственным ему талантом беллетриста описать их. "Возьмите большую круглую чашку, налейте до половины водой и дайте чашке быстрое, круговращательное движение — а на воду пустите яичную скорлупу или представьте себе на ней миниатюрное суденышко, с полным грузом и людьми. Вот положение судна и людей, — объясняет писатель. — Но в чашке нет ни скал, стоящих в виде островов посередине, ни угловатых берегов, — а это все было в бухте Симодо."

Вал за валом вливались в бухту: она не закрыта со стороны моря. Не успевал уйти один, как ему навстречу с моря катил другой. Фрегат кидало из стороны в сторону, било о скалы и о собственные якоря. Очевидцы говорили, что нельзя было понять, стоя на палубе, поднимается ли вода или опускается дно моря. "Диана" ложилась то на правый, то на левый борт. Ее крутило то в одну, то в другую сторону. Но вот все кончилось, и стало ясно, что фрегат устоял — хотя и представлял из себя довольно печальное зрелище. Настоящая трагедия была еще впереди.

Полуразрушенный корабль разгрузили, 484 члена экипажа высадились в симодском порту, и "Диану" осторожно, как "носят раненого в госпиталь", повели в расположенную поблизости закрытую бухту Хеда. Однако попытка отбуксировать туда фрегат закончилась неудачей. Налетевший шквал перевернул судно, и оно затонуло.

Матросы по суше отправились в Хэду. Для местных жителей, численность которых составляла всего 1000 человек, десант русских моряков стал настоящим событием. Японцы сочувственно отнеслись к их трагическому положению и, хотя сами сильно пострадали от стихийного бедствия, снабжали русских одеждой и продовольствием. А на чем добираться на родину?

- Было принято решение приступить к строительству нового судна, — рассказывает господин Фумия. — Нам, японцам, выпал уникальный случай на практике ознакомиться с техникой европейского судостроения. И мы оказались прилежными учениками.

Русские моряки открыли японцам секреты строительства судов, показали чертежи, обучали местных плотников. Чиновники, приставленные к японским мастерам, тщательно фиксировали русскую корабельную терминологию, делали чертежи отдельных частей судна или просто их срисовывали. Всего за три месяца был построен современный по тому времени корабль. Назвали его "Хэда" — в честь деревни, в которой оказались волею судьбы. Именно русские передали японцам технологию строительства судов с килями — ведь до этого в Японии в основном делали плоскодонные суда (как живописует их все тот же Гончаров: "Лодки хоть куда: немного похожи на наши зимние крестьянские розвальни...")

И вот настал долгожданный момент спуска судна на воду. Перед шхуной на берегу собралось много народа, прибыли чиновники из Симодо. В самый торжественный момент на флагштоках взвиваются два флага — андреевский и посла Путятина. Японцы бросаются поздравлять адмирала и его спутников. На торжественном обеде провозглашаются тосты за дружбу между японцами и русскими.

Господин Фумия водит меня по небольшим зальчикам музея. Здесь выставлены макеты шхун, фотографии и вещи русских моряков, подлинные предметы обстановки с "Дианы" — прекрасно сохранившийся ковер, маленький деревянный столик, плетеный стул и сундук. А вот вещи самого Путятина — компас, пуговицы, посуда. Красуется здесь и модель затонувшего фрегата, которая была создана нашими мастерами в 1970 году и доставлена сюда со Всемирной выставки ЭКСПО, проходившей в Осаке.

– "Диана" находится на глубине 1000 метров и, знаете, мы собираемся поднять судно, — улыбается господин Фумия. А потом хитро добавляет: — Но, видимо, уже после того, как вы поднимете ваш "Курск".

А какие люди участвовали в той экспедиции! Командир "Дианы" Степан Лесовский — будущий знаменитый флотоводец, старший офицер Иван Бутаков — впоследствии известный адмирал, лейтенант Александр Можайский, который через много лет создаст первый в мире самолет. С интересом рассматриваю гравюры японских художников, изобразивших русских офицеров: все они почему-то очень сильно смахивают на японцев.

– А где все это время жил Путятин и русские моряки? — cпрашиваю я господина Фумия.

– Путятин — в буддийском храме, а остальные — в отдельных благоустроенных бараках недалеко от поселка.

Храм этот действует и по сей день, на его территории находится кладбище, где похоронены два русских моряка — Василий Вакеев и Алексей Поточкин, погибшие во время цунами. Странное чувство охватило меня, когда я нашла их могилы. Вот здесь, в буквальном смысле за тридевять земель, похоронены по японскому обряду два русских человека. Странная штука — судьба.

Пресса всего мира писала о том, что Путятин первым "открыл" Японию для иностранцев, заключив договор о торговле и границах между Россией и Японией в храме Гекунсэдзи в Симодо. Первым русско-японским трактатом было предусмотрено проведение границы между двумя государствами, открытие трех портов в Японии для захода русских судов (Хакодате, Нагасаки и Симодо) и положено начало консульских отношений между двумя государствами.

"Моя душа останется здесь навсегда",- сказал Путятин, отплывая из Хэды в Россию. Эти слова оказались пророческими — японцы до сих пор помнят русского адмирала. Летом в Хэде ежегодно проходит "праздник Путятина". По деревенским улицам медленно движется процессия ряженых, представляющая команду русского фрегата "Диана" во главе с адмиралом Путятиным. На человека, изображающего русского дипломата, надевают ленту с надписью "Путятин". И японец гордо шествует сквозь толпу любопытствующих.

Евфимий Васильевич Путятин (08.11.1803–16.10.1883) происходил из старинного дворянского рода. Сын капитан-лейтенанта Василия Евфимовича Путятина и Елизаветы Григорьевны Путятиной, дочери генерал-майора. Окончил Морской кадетский корпус. Участвовал в кругосветном плавании на фрегате "Крейсер" под командованием М.П.Лазарева (1822–1825) с заходом в Русскую Америку. Молодым человеком долго жил в Англии и многое постиг в судостроении, науке и технике Западной Европы. В Англии женился на дочери одного из высших чиновников английского военно-морского флота. Хорошо разбирался в великодержавных амбициях англичан и морских интересах других держав.

В 1852 году назначен главой миссии по установлению дипломатических и торговых отношений с Японией. В 1855 году подписал первый русско-японский договор (Симодский трактат). В 1856–1857 гг. — российский военно-морской агент в Лондоне и Париже. В 1857–1858 годах — глава дальневосточной дипломатической миссии. Заключил Тяньцзинский трактат с Китаем, по которому русские получили право свободного посещения внутренних провинций Китая и китайских портов, и новый русско-японский договор о торговле и мореплавании (1858). В июне 1861 года назначен министром народного просвещения. Кавалер многих высших российских орденов. Скончался в Париже на 80-м году жизни.


 О журнале
 Статистика
 Архив
 Текущий номер
 Рассылка рубрик
 Подписка
 Партнеры
 Полезная информация
 Поиск
 Главная страница
tx3
TX3
иПТПЫБС ЧПЪНПЦОПУФШ ХЧПМЙФШ УЧПЕЗП ДЙЪБКОЕТБ. фЕРЕТШ ЧЩ НПЦЕФЕ ДЕМБФШ ТЕЛМБНХ УБНЙ.
TX3
иПТПЫБС ЧПЪНПЦОПУФШ ХЧПМЙФШ УЧПЕЗП ДЙЪБКОЕТБ. фЕРЕТШ ЧЩ НПЦЕФЕ ДЕМБФШ ТЕЛМБНХ УБНЙ.
TX3
иПТПЫБС ЧПЪНПЦОПУФШ ХЧПМЙФШ УЧПЕЗП ДЙЪБКОЕТБ. фЕРЕТШ ЧЩ НПЦЕФЕ ДЕМБФШ ТЕЛМБНХ УБНЙ.
RB2 Network. RB1 Network RB2 Network.

Вопросы, замечания, предложения | Реклама на сервере | Webmaster
© 2000 Центр информационных технологий "ЭХО планеты"; © 1997-2000 Журнал "ЭХО ПЛАНЕТЫ"
При использовании материалов сервера "ЭХО ПЛАНЕТЫ" обязательна ссылка: "ЭХО планеты" ИТАР-ТАСС