сбор голосов в поддержку официального возвращения имени АВТОРИТЕТНОЕ МНЕНИЕ
 

Академик Топоров:
"Возвращение названия Кенигсбергу было бы большим благом. И с этим надо торопиться".

Лауреат Нобелевской премии Александр Солженицын и Владимир Топоров (справа).

 

 

НАША СПРАВКА:

ТОПОРОВ Владимир Николаевич - доктор филологических наук honoris causa, действительный член РАН и РАЕН. Один из лучших отечественных специалистов в области мифологии, истории русской литературы, знаток наследия Фонвизина, Карамзина, Жуковского, Пушкина, Тютчева, Достоевского, Блока, Ахматовой, Кузмина. Работает также в области балтистики, индоевропеистики, культурологии.

Его перу принадлежит более 1200 книг и публикаций, в их числе уникальный словарь "Прусский язык". В 1998 ему первому была присуждена престижная Литературная премия Александра Солженицына.

В условиях ограниченных возможностей каждая отдельная поддержка нашей инициативы имеет для нас большую ценность, будь то голос, присланный по электронной почте, или посильная помощь в сборе подписей. Однако особенное место в этом ряду занимают известные в обществе люди, публично демонстрирующие приверженность идее возвращения имени, своим заслуженным авторитетом привлекающие к проблеме Кенигсберга качественно новое внимание и новых сторонников. Одним из таких людей, чей голос был услышан одним из первых, был сегодняшний наш собеседник из Москвы, известный литературовед, лингвист, академик Российской академии наук Владимир Николаевич ТОПОРОВ.

- Владимир Николаевич, из нашей прессы мы с благодарностью узнали о Вашей позиции в отношении возвращения исторического имени Кенигсбергу, которую Вы в свое время доводили до сведения депутатов Госдумы...

- Вы знаете, это была еще не Дума, а Верховный Совет, при котором была особая комиссия. Я не помню сейчас фамилию этого человека, он мне прислал толстое собрание каких-то документов. Я ему ответил, после чего абсолютно никакой реакции не последовало, поскольку, как я понимаю, они ждали от меня чего-то другого.

- Что же это были за документы?

- Они касались того, если говорить не формально, что делать с Калининградской областью. Они явно не знали что делать, но, видимо, была какая-то внутренняя тревога и ощущение того, что что-то делать надо.

- Это касалось не только имени, а региона в целом?

- Понимаете, это был такой период, когда трезвость отступила на какой-то дальний план, и им нужно было хоть что-то, чтобы узнать чью-либо точку зрения и соответственно ориентироваться. Но никакого продолжения это не получило.
Я понимал из каких-то более косвенных фраз, что они вообще не знают, отдавать ли это Германии или оставить в составе России. Но тогда непонятно, что делать. Они в общем понимали уже тогда, что это будет анклав, непосредственно не связанный территориально с Россией.

Мне кажется, что чем дальше идет время, тем труднее становится решение вопроса. Мне кажется, что решать его надо достаточно быстро и вместе с тем достаточно квалифицировано, чтобы потом не корить себя за всякие недоделки и непредусмотренные детали.

- Грядет юбилей нашего города. Сегодня у нас пытаются закрепить в обществе более чем странную формулировку "750 лет Калининграду". Как Вы относитесь к такой метаморфозе?

- Конечно, это просто безграмотно. Я вообще считаю, что возвращение названия Кенигсбергу было бы большим благом. И с этим надо торопиться. Я совершенно не признаю такой ситуации, как Петербург, но Ленинградская область, Екатеринбург, но Свердловская область. Тем более Кенигсберг, но Калининградская область. Мне кажется, что это просто дикость, недальновидность и трусость.

У меня такое впечатление, что недостаточно осознают огромную роль Кенигсберга для культуры всего юго-западного балтийского ареала. Ведь первая печатная книга на литовском языке вышла в 1547-м году в Кенигсберге при герцоге Альбрехте. Одно из первых изданий латышского Катехизиса вышло тоже в Кенигсберге. Здесь же печаталось множество первых польских книг. Кенигсберг был университетским центром, куда приезжали люди из всех прибалтийских стран, из Польши, из Чехии, из Западной Руси. Известны списки студентов, по одним фамилиям которых можно понять, что это носило интернациональный культурный характер. Так что у этого города есть чем гордиться. Не в последнюю очередь это своеобразный исторический универсализм, объединяющий и немецкое, и польское, и литовское, и, конечно, руссское население. Мне кажется, что возвращение названия - это, может быть, и дорогостоящее, но чрезвычайно выгодное дело.

- А какого плана выгоды Вы усматриваете?

- Чисто финансовые. С чего началась нынешняя объединенная Европа? Если Вы помните, с очень маленького дела: Бенилюкс - объединение Бельгии, Нидерландов и Люксембурга. После этого все стало разрастаться. Очень удобно решать проблемы на малой территории, выполнять объединительную функцию на малом пространстве. А потом это органично переносится в более широкие рамки. И Кенигсберг в этом плане может стать неким соответствием объединенной Западной Европе, но на востоке Европы. Все от этого только выиграют.

То, что немцы будут готовы самым щедрым образом субсидировать все культурные и иные начинания на территории теперешней Калининградской области, у меня нет никаких сомнений. Возвращение исторического имени городу будет вызывать уважение, готовность к сотрудничеству, доверие. В результате всех пертурбаций, которые произошли после Второй мировой войны я вижу единственный статус Калининградской области как открытого образования, где имеют равные права и немцы, и литовцы, и поляки, и русские. Вообще это должен быть тот дом, к которому потянутся и другие, в частности, и представители славянских стран помимо Польши. В Чехии всегда очень интересовались Кенигсбергом, и значительное количество студентов из Чехии училось именно в Кенигсберге, хотя уже существовал Пражский университет. Более того, примерно 20-25 лет назад в Швейцарии в одной из библиотек была найдена очень интересная рукопись с шутливыми стишками одного из студентов на прусском языке. Это единственный светский памятник прусского языка, потому что мы знаем или словарные списки, или Катехизисы. Ничего другого мы не знаем.

Еще о том, что сейчас потеряно в Калининградской области, то, что касается тотального переименования всего. Более того, абсолютно безграмотного. Даже названия каких-то прудов, озер и рек переименованы. Такие вещи расцениваются в международном праве как своего рода геноцид. Немцы, заняв Пруссию еще в орденские времена, в этом отношении были гораздо разумнее. Они или сохраняли прусские названия, придавая им только немецкие окончания. При этом корень, носитель смысла, оставался. В самом крайнем случае они переводили на немецкий язык, но название на немецком языке имело точно такой же смысл.

- Вас как российского филолога не пугает то, что Кенигсберг - немецкоязычное название? Видите ли Вы в этом угрозу русской культуре или даже российскому суверенитету в нашем регионе?

- Абсолютно не вижу. Если мы будем бояться подобного, то мы так и останемся где-то в задних рядах. Была эпоха, когда надо было держаться за все русское, и это было хоть и не лучшим способом решать проблемы, но все-таки способом... А в настоящее время на дворе стоит начало третьего тысячелетия - ну все-таки надо как-то продвигаться. Почему под тем же Петербургом есть целый ряд немецких названий? И это не единичные примеры.

- В польском и литовском языках исторически существуют национальные вариации названия Кенигсберг. В российской традиции город всегда именуется Кенигсбергом и лишь крайне редко в отдельных текстах можно встретить вариант "Королевец". Однако некоторые оппоненты преподносят этот раритет в качестве некой "русскоязычной альтернативы" Кенигсбергу. Мы же убеждены, что поиски любых "альтернатив" это лишь препятствие на пути к достойной цели - возвращению исторического названия в принципе. Каково Ваше мнение в этом вопросе?

- Легко можно было бы предсказать такую "реакцию отторжения". Вы понимаете, это наша беда. Тяжело и тем людям, которые творят большую политику, потому что они знают, что разумное, подготовленное продвижение вперед вызовет бурную реакцию, где никакие аргументы не могут убедить людей, которые зациклились на одном и том же.

Но все-таки нас не шокирует то, что второй город в России и бывшая столица ее в течение без малого 250 лет - Санкт-Петербург. Здесь и латинское "санкт" и немецкое "Петерсбург"... Не надо этого бояться! Все зависит от отношения. Если есть творческое отношение, есть открытость, доброжелательство, готовность к контактам, готовность учиться и знакомить незнающих с историей России, то все будет естественно.

Беседу вел Юрий НУШТАЕВ.
Июнь 2003

< ВЕРНУТЬСЯ

В ОГЛАВЛЕНИЕ РАЗДЕЛА