Общественно-политическая газета. Издается с 1930 г. на английском, с 1980 г. на русском языке
 
Поиск по сайту
  
27 ноября, вторник
Политдневник

Сюжеты недели

Inauka.ru

Ссылки
Перспектива тысячелетнего развития Русской цивилизации

RedTram

Загрузка ...


Партнеры



Календарь
Рой Медведев
За кулисами августа
К 10-й годовщине ГКЧП (Окончание. Начало в N 32)
19 АВГУСТА

Принципиальное решение о создании ГКЧП было принято в Кремле ровно в полночь. Указы, постановления и обращения, подписанные до 3 часов утра, поступили в ТАСС, к руководителям радио и телевидения около 4 часов, их стали передавать по всем каналам СМИ с 6 часов. Именно из этих передач о создании ГКЧП узнавали как простые граждане, так и руководители государственных органов в Москве и в республиках СССР. Но уже в 4 часа утра сотрудники "Альфы" скрытно окружили резиденцию Бориса Ельцина в подмосковном Архангельском, расставив свои посты на дорогах, ведущих к резиденции.

Борис Ельцин 18 августа находился в столице Казахстана Алма-Ате. Официальная часть визита завершилась, неофициальная затянулась, вылет президента России в Москву несколько раз откладывался. Горбачев узнал об этом визите Ельцина утром 18 августа и был не на шутку встревожен. Ему казалось, что тот будет вести сепаратные переговоры с лидерами Средней Азии и Казахстана о новых условиях Союзного договора. Ельцин был недоволен задержкой отлета, подозревая в чем-то Назарбаева. Самолет с Ельциным приземлился во Внуково-2 поздно вечером. Приехав на свою дачу в Архангельском, Ельцин лег спать. Его разбудила утром 19 августа дочь Татьяна: "Папа, вставай! Переворот!" И начала говорить о ГКЧП, о Янаеве, о Крючкове... Ельцин не поверил: "Вы что меня разыгрываете? Это же незаконно".

Но уже через полчаса в Архангельское примчался начальник охраны Ельцина Александр Коржаков и начал расставлять вокруг дачи свои посты. Прибыли Руслан Хасбулатов, Сергей Шахрай, Михаил Полторанин, Геннадий Бурбулис, Иван Силаев. Телефоны и факс работали нормально. Все вместе составили обращение российского руководства к гражданам России. По факсу его передали по адресам, которые были под рукой в Архангельском. Ельцин непрерывно звонил по телефону, вызывая людей к себе, отдавая распоряжения и сообщая о своем негодовании. Эту свою свободу Ельцин относил на счет "непредусмотрительности" Крючкова. "Мне кажется, - писал он позже, - что пожилые гэкачеписты просто не могли себе представить весь объем и глубину новой для них информационной реальности. Перед ними была совершенно другая страна. Вместо по-партийному тихого и незаметного путча вдруг получился абсолютно публичный поединок".

На самом деле в ГКЧП было решено воздержаться - по крайней мере в течение суток - от изоляции Ельцина. Все его передвижения, распоряжения и разговоры прослеживали работники КГБ, но никто из них не имел приказа ограничивать действия российского президента. Было известно, что Ельцин, в отличие от Горбачева, не готов к подписанию Союзного договора. Поэтому лидеры ГКЧП планировали организовать в течение дня встречу с Ельциным, чтобы найти взаимоприемлемый компромисс. Ни одна из сторон развертывающегося противостояния не знала, как будут действовать другие, и все старались воздерживаться от необратимых по своим последствиям насильственных действий.

По приказу министра обороны Дмитрия Язова около 6 часов утра началось движение нескольких мотострелковых и танковых частей к Москве. По воздуху к Москве были переброшены парашютно-десантные полки из Молдавии, из Тульской, Костромской, Курской и Рязанской дивизий ВДВ. Командовали войсками ВДВ генералы Павел Грачев и его заместитель Александр Лебедь. При этом Грачев поддерживал телефонную связь как с Язовым, так и с Ельциным. Еще в июле 1991 года Борис Ельцин посетил образцовую Тульскую дивизию ВДВ, которую представлял российскому президенту молодой и, как показалось Ельцину, весьма "дерзкий генерал" Грачев. Повинуясь интуиции, Ельцин неожиданно спросил: "Павел Сергеевич, если случится какая-то исключительная ситуация и законно избранному российскому президенту будет угрожать опасность, заговор, террор, если его попытаются арестовать, можно положиться на военных, на вас?" И Грачев ответил: "Да, можно". Пришло время выполнять обещанное.

Военные подразделения встречали у кольцевой дороги офицеры ГАИ и сопровождали их к выделенным для охраны объектам в центре города. При этом обычное автомобильное движение по маршруту следования войск не перекрывалось. Сотни танков, бронемашин и грузовых машин с солдатами двигались по городу, соблюдая правила уличного движения, останавливаясь на красный свет светофоров.

"Военная хунта так себя не ведет, - заявил Ельцин своим соратникам. - Надо брать инициативу на себя и ехать в "Белый дом". Коржаков пытался отговорить Ельцина. Находились советчики, которые предлагали Ельцину бежать из Москвы в Екатеринбург или в какой-либо другой город. Но Ельцин отмахнулся от таких предложений, сел в свой лимузин и поехал в "Белый дом". "Альфа" сопровождала машины, получив приказ также двигаться в Москву и занять позиции вблизи "Белого дома".

В "Белом доме" работали все телефоны, телефаксы, аппараты специальной связи. По всей стране рассылалось обращение "К гражданам России", подписанное руководителями РСФСР. Центральный телеграф принял сотни телеграмм, подписанных Ельциным и Хасбулатовым, и аккуратно разослал их по всей России с грифом "правительственная".

Позже стало известно, что один из заместителей председателя КГБ составил "на всякий случай" список из 70 фамилий: кого следует интернировать в критической ситуации. В список попали Ельцин, Хасбулатов, Силаев, Бурбулис и др. Но список не стал приказом.

Ельцин и его соратники развили бурную деятельность. К "Белому дому" спешили тысячи москвичей, - их никто не задерживал. Недалеко от здания началось строительство баррикад. Ельцин подписал Указ об образовании Министерства обороны России и назначил министром генерала Константина Кобеца - он возглавлял в Верховном Совете РСФСР комитет по военной реформе. В "Белом доме" действовал штаб обороны. Было принято решение (известное узкому кругу) о создании параллельной штаб-квартиры российского руководства в Екатеринбурге. Министр иностранных дел России Андрей Козырев, находившийся за границей, получил секретное поручение: в случае ареста Ельцина и Силаева создать в Париже российское правительство в изгнании.

Секретариат ЦК КПСС собрался утром 19 августа в неполном составе под председательством Олега Шенина и одобрил создание ГКЧП и его решения. Руководящим органам КПСС в республиках и областях направили телеграммы с требованием всемерно поддерживать деятельность ГКЧП. Однако оставалось неясно - что надо делать?

Борис Ельцин быстро оценил обстановку - около 12 часов дня он вышел из здания, поднялся на танк, произнес короткую речь и зачитал свой знаменитый "Указ N 59": "Все решения, принимаемые от имени так называемого Комитета по чрезвычайному положению, считать незаконными и не имеющими силы на территории РСФСР". Выступление российского президента, поднявшегося на танк, показало Центральное телевидение в программе "Время". А в тот вечер телевизоры были, наверное, включены в квартирах всех граждан страны.

Во второй половине 19 августа один из батальонов Рязанской воздушно-десантной дивизии перешел в распоряжение штаба обороны "Белого дома". Генерал-майор Александр Лeбeдь вспоминал позднее: "Becть о переходе батальона на сторону восставших была встречена с огромным энтузиазмом. Эйфория достигла наивысших пределов: вопли, размахивание флагами, гиканье и мат - все слилось в какую-то неповторимую какофонию. Вот в такой обстановке батальон с приданной ему разведротой начал движение... Я шел впереди головной машины, вокруг бушевала восторженная толпа". В "Белом доме" Лебедь познакомился с Ельциным. "Как относятся к перевороту Вооруженные Силы?" - спросил президент России. "Никак, - ответил Лебедь, - они о нем просто ничего не знают".

А в Кремле среди сторонников ГКЧП нарастает растерянность. "Меня могут расстрелять", - почти в истерике говорил Янаев Крючкову. Премьер Валентин Павлов, в руках которого была немалая власть, неожиданно заболел - у него стремительно развивается гипертонический криз. Павлова отправляют в больницу. Но именно Павлов, как предполагалось, мог встретиться в этот день с Ельциным - в кругах, близких к ГКЧП, на эту встречу возлагались немалые надежды. Маршал Язов обеспечил ввод войск в столицу, но у него не было ни желания, ни возможности проявлять какую-то политическую инициативу. Крючков был настроен более решительно и располагал самой полной информацией, однако он старался держаться на втором плане.

В 5 часов дня в пресс-центре МВД СССР состоялась, наконец, пресс-конференция ГКЧП: телевидение передавало ее в прямом эфире на весь Союз. Впечатление от нее было тягостное. Янаев и Пуго держались неуверенно, у Янаева дрожали руки, и он хотел, но не мог унять эту дрожь. Вечером того же дня появилось сообщение о временном прекращении издания газет "Аргументы и факты", "Московские новости", "Независимая газета", "Комсомольская правда", "Куранты", "Литературная газета" и др.

День 19 августа кончился, оставив у всех чувства
неопределенности и тревоги.

20 АВГУСТА

Утром 20-го "Правда", "Советская Россия", "Красная звезда", некоторые другие газеты вышли с основными документами ГKЧП: "Заявление советского руководства", "Обращение к советскому
народу", "Обращение к главам государств и правительств", Указ Янаева о введении чрезвычайного положения в г. Москве, Заявление председателя Верховного Совета СССР Анатолия Лукьянова о серьезных недостатках Союзного договора и необходимости его доработки.

Позже Владимир Крючков говорил, что в ГКЧП приходило множество телеграмм и телефонных звонков в поддержку его действий.

Однако протестов было гораздо больше. Почти половина региональных газет опубликовала 20 августа не только документы ГКЧП, но и обращения и решения российского руководства.

Утром вокруг "Белого дома" находилось, по разным оценкам, от 30 до 100 тысяч москвичей, которые старались как-то организоваться, укрепить поставленные здесь баррикады. Под командой генерала Кобеца имелось уже более тысячи вооруженных людей. Конечно, все эти вооруженные и невооруженные люди не могли бы остановить части регулярной армии. Но было ясно, что попытка захватить силой резиденцию российского руководства приведет к немалым жертвам. Офицеры и солдаты, введенные на улицы Москвы, не понимали, что они должны делать, не видели в защитниках "Белого дома" своих врагов. Командующий ВВС и заместитель министра обороны СССР маршал Евгений Шапошников публично объявил о своем решении не применять силу против народа. Такое же решение принял и командующий Военно-морских сил. В то же время командующий войсками Приволжско-Уральского военного округа генерал-полковник Альберт
Макашов прислал Янаеву и Язову телеграмму с требованием принять немедленные и жесткие меры в отношении Ельцина, ввести чрезвычайное положение в городах Урала и Поволжья. Требования подобного рода приходили и из Киева от главнокомандующего Сухопутными войсками генерала армии Валентина Варенникова.

Генерал Лебедь провел вместе с генералом Карпухиным рекогносцировку подступов к "Белому дому". "Полюбовались, - вспоминал он позднее, - еще раз зданием Верховного Совета, ощетинившимся бревнами и арматурой, переглянулись, сели в машину, поехали докладывать. Все было ясно и одновременно ничего не ясно.

С чисто военной точки зрения взять это здание не составляло особого труда. Зато неясно было другое: на кой черт это надо?" В первой половине дня ГКЧП принял решение начать подготовку к захвату "Белого дома" и изоляции Ельцина. Но кто и как будет такое решение исполнять? Общее руководство возможного штурма возлагалось на генерала Карпухина, отличившегося еще в Афганистане при штурме дворца Амина в декабре 1979 года. Ориентировочное время "Ч" - начало штурма - намечалось на 3 часа ночи с 20 на 21 августа.

Предполагалось, что первыми пойдут десантные войска и ОМОН, за ними - вооруженная специальными средствами группа "Альфа". Разведка показала, что захватить "Белый дом" "Альфа" сможет довольно быстро, дальше, вероятно, ей надо будет уничтожить наружную и внутреннюю охрану здания, а затем и все российское руководство. А что дальше? И командиры "Альфы" принимают решение: если будет приказ о штурме, они его выполнять не станут. Об этом объявлено Карпухину. За два часа до предполагаемого времени "Ч" Карпухин позвонил Грачеву. "Ты где находишься?" - спросил Грачев.

"В двух километрах от здания парламента России. Оценил обстановку и принял решение. - Карпухин помолчал, потом сказал: - Участвовать в штурме не буду". "Спасибо, - ответил Грачев. - Моих там тоже нет. И я ни шагу больше не сделаю".

И Крючков, и Язов в своих показаниях на следствии и в своих мемуарах утверждали, что точного и безусловного приказа на штурм они войскам не отдавали, речь шла лишь о подготовке. И действительно, никакого ясного, а тем более письменного приказа о штурме "Белого дома" не существовало. Язов утверждал в своих воспоминаниях, что он принял решение о выводе войск из Москвы поздно вечером 20 августа. Язов тяжело переживал все происходившее 19 и 20 августа, на нем не было лица. Когда его пытались уговорить пойти на применение оружия, Язов твердо сказал: "Пиночетом я не буду". Янаев метался вечером и ночью 20 августа от Крючкова к Лукьянову, от Лукьянова к Язову, истерически повторяя: "Если хоть один человек погибнет, я жить не смогу".

Кто же мог в такой обстановке отдавать четкие приказы? Тем не менее в "Белом доме" вечером 20 августа царила тревога. Всех подробностей передвижений войск и настроений военных здесь не знали, но видели, что подготовка к штурму ведется. Не у всех выдерживали нервы. Иван Силаев отпустил работников аппарата Совета Министров и сам решил уходить из "Белого дома". Он позвонил Ельцину и Хасбулатову: "Руслан Имранович, Борис Николаевич, прощайте. Сегодня ночью с нами будет покончено. Это достоверная информация. Пусть берут дома, я ухожу домой. Прощайте". Ельцин побледнел, попытался отговорить Силаева, но напрасно. Колебания, впрочем, были и у самого Ельцина. Под влиянием тревожных разговоров он спустился ночью в подвал, где стоял его бронированный "ЗИЛ". Ему сказали, что если открыть автоматические ворота, то бронированная машина может проскочить через баррикады и прорваться во двор расположенного неподалеку американского посольства. Но Ельцин сказал: "Никуда я не поеду", и все вернулись на пятый этаж.

21 АВГУСТА

Новое заседание ГКЧП назначили на 8 часов утра. Но и в Министерстве обороны на раннее утро была назначена коллегия. Генералы были единодушны: армию из Москвы надо убирать. Язов отдал приказ о выводе войск из Москвы, и этот приказ начал исполняться незамедлительно.

Между 8 и 9 часами утра в Кремле ГКЧП собрался в последний раз. Не было Павлова - он еще находился в больнице. Не было Бакланова. Не прибыл на заседание и Язов. Но что можно было решать без министра обороны? Крючков предложил всем ехать к Язову и разговор продолжить там. Позднее Крючков писал в своих мемуарах: "... На замечание, что мы приехали посоветоваться с ним лично о дальнейших шагах, Язов заявил, что коллегия Министерства обороны приняла решение о выводе войск из Москвы и вывод войск уже начался... Обсудили обстановку и пришли к выводу, что далее рисковать нельзя, и потому решили прекратить деятельность Государственного комитета по чрезвычайному положению в СССР, выехать в Форос к Горбачеву, попытаться убедить его предпринять какие-то шаги для спасения государства от развала. Все отдавали себе отчет в том, что идут на риск в личном плане. Условились, что полетят Бакланов, Язов, Тизяков и я. Тем же самолетом выразили желание полететь Лукьянов и Ивашко... По пути на Внуковский аэродром я позвонил Янаеву из машины. Сказал ему, кто в итоге отправляется в Форос, и еще раз поинтересовался, не считает ли он нужным к нам присоединиться. Он ответил, что кому-то ведь надо оставаться в Москве. Мы понимали, что это, может быть, наш последний разговор по телефону". Сам Янаев излагал этот же эпизод немного иначе: "21 августа мужики полетели в Форос.

Крючков позвонил мне оттуда и сказал, что президент не принимает. Тогда, чтобы обезопасить мужиков, я подписал указ о роспуске ГКЧП и отмене всех его решений". Однако этот указ Янаева не был опубликован и о нем никто ничего не знал. Самолет с недавними членами ГКЧП приземлился в Крыму примерно в 4 часа дня. Горбачев знал главные новости - еще 19 августа он мог слушать транзисторный радиоприемник, главным образом передачи Би-би-си. Узнав о новой делегации, Горбачев приказал своей охране блокировать подъезды в дом, никого не пускать и в случае необходимости применять оружие. Горбачев заявил, что не будет ни с кем встречаться до тех пор, пока ему не включат всю связь. Это требование было принято. На восстановление связи ушло около 30 минут, и Горбачев сразу же уселся за телефоны. Первый звонок был Ельцину. Узнав голос Горбачева, Ельцин, окруженный своими соратниками, воскликнул: "Михаил Сергеевич, дорогой! Мы здесь уже 48 часов стоим насмерть". Второй звонок был президенту США Джорджу Бушу. В Вашингтоне была еще ночь, но Буш взял трубку и сказал от себя и от своей жены, что они молились за Горбачева. Затем звонки Назарбаеву, Кравчуку, другим.

Помощник Горбачева Анатолий Черняев вспоминал то, что видел с балкона дома в Форосе: "С пандуса от въезда на территорию дачи шли "ЗИЛы", а навстречу им ребята из охраны с "калашниковыми" наперевес. "Стоять!" - из-за кустов еще ребята. Из последней машины вышел шофер и еще кто-то. Им в ответ "Стоять!"... Я вышел из кабинета, он был на втором этаже. Прямо лестница к входной двери. И в эту дверь тесно, друг за дружкой - Лукьянов, Ивашко, Бакланов, Язов, Крючков. Вид побитый у всех. Лица сумрачные. Я все понял - прибежали с повинной. Я оделся и побежал к М.С.

Признаться, боялся, что он начнет их принимать... Горбачев сидел в кабинете и командовал по телефону... При мне он велел коменданту Кремля взять Кремль полностью под свой контроль и никого из причастных к путчу не пускать ни под каким видом... Вызвал к телефону начальника правительственной связи и министра связи и потребовал от них отключить всю связь у путчистов... Мои опасения он развеял с ходу. "Ну что ты! Как тебе в голову могло прийти. Я не собираюсь их видеть..."

На короткое время власть в стране вновь оказалась в руках Горбачева. Но это была уже совсем другая власть и другая страна.



Все статьи рубрики:
  Календарь: 14 - 20 августа // Владимир Шевелев, Александр Солдатов, Никита Хрущев

 Добавить отзыв 
Комментарии к статье 0 } 
 Ваше имя
Эл.почта
 Комментарий
 
Введите код
 



 09:18 Помощник Бадри Патаркацишвили избит неизвестными в Тбилиси // 27.11.2007
 09:15 Имена кандидатов в президенты России станут известны до 23 декабря // 27.11.2007
 09:04 В парижских пригородах продолжаются столкновения молодежи с полицией // 27.11.2007
 08:56 Экс-мэр Владивостока Черепков снят с выборов в городскую думу // 27.11.2007
 08:50 Лавров: Наблюдается существенный откат предложений США от устных обещаний // 27.11.2007
 18:46 Переговоры бастующих работников российского завода Ford и администрации прошли безрезультатно // 26.11.2007
 18:01 В Москву вернулись сотрудники Рен-ТВ, которые были похищены и избиты в Ингушетии // 26.11.2007
 17:52 Путин: Соединенные Штаты оказывают давление на ОБСЕ // 26.11.2007
 17:39 Указом президента РФ Сергей Чемезов назначен гендиректором госкорпорации "Ростехнологии" // 26.11.2007

Вся лента новостей
Колонка главреда // Виталий Третьяков
Общество // Юрий Магаршак, мужчина начала третьего тысячелетия
Политика // Алексей Мухин
Колоннада // Евгений Примаков, академик
Политика // Екатерина Забродина, Петр Кассин (фото)
Вы лично пойдёте голосовать?

2 декабря пройдут выборы в Госдуму  России

Да, точно пойду
Нет, точно не пойду
Не решил
Результаты голосования





Колонка главреда 
Политика 
Колоннада 
Зарубежье 
Экономика 
Репортаж номера 
Интервью номера 
Общество 
Наука 
Масс-медиа 
Образование 
Культура 
Вольная трибуна 
Москва 
Арт 
Стиль 
События 
Спорт 
Их превосходительства 
МН-события 




Реклама

Copyright 1998-2007 "Московские Новости", E-mail: info@mn.ru Тел. 783-5484
Адрес редакции: 103070, Москва, ул Ильинка, 13/19, стр. 2.
Rambler's Top100