Важнейшие результаты исследований Лаборатории позднесредневековой археологии Дальнего Востока

      Лаборатория позднесредневековой археологии была создана в марте 1993 г. Первоначально Лаборатория, ранее объединённая в рамках Амурской археологической экспедиции, начиная с 1988 г. занималась исключительно памятниками истории освоения русскими Дальнего Востока. В 1995, 1996 и 1998-2000 гг. Лабораторией были исследованы остатки трёх буддийских храмов в с. Тыр Ульчского р-на Хабаровского края. С 2000 г. Лабораторией ведутся исследования города племянника Чингис-хана – хана Есунгу (XIII в.) в Забайкалье (Приаргунский р-н Читинской области).
      С 1989 г. Амурской экспедицией ведутся исследования самого известного памятника русских землепроходцев на Дальнем Востоке - Албазинского острога 1665-1689 гг., который в 1682-1689 гг. был центром самостоятельного уезда. На территории крепости нами раскопаны обугленные развалины двух башен острога 1682-1685 гг.; остатки гранатного погреба 1686-1689 гг. и полуземлянки с останками 57 непогребённых защитников крепости, погибших при её обороне от маньчжуров в 1686-1687 гг. В ходе этих работ нами собрана исключительно интересная коллекция материалов. В их числе вторая по величине в Сибири после Илимской коллекция нательных крестиков из серебра и бронзы, многочисленные бытовые предметы, в числе которых такие уникальные предметы, как деревянные колесо от телеги, лопата и первая в Сибири пара лыж (все остальные найденные до сих пор в Новгороде и Мангазее были непарными). Получены материалы о составе зерновых культур, которые выращивали албазинцы и о составе их домашнего скота.
       В 1990-1992 и 1997 гг. экспедицией исследовался посад Нерчинска, основанного в 1958 г. сразу, как центр уезда и в 1689 г. ставшим первым в Забайкалье городом. В ходе наших работ было установлено, что территория, где стоял острог, возведённый в 1658 г. и место, куда он был перенесён из-за наводнений в середине XVIII в. в настоящее время заняты усадьбами с. Михайловка. Ввиду этого два примыкающих друг к другу раскопа (А и В) общей площадью 192 м2 были заложены нами вдоль линии, где проходила с середины XVIII в. северная стена крепости, напротив развалин ц. Воскресения. Ещё два смыкающихся друг с другом раскопа (Б и Г) суммарной площадью 248 м2 были вскрыты северо-западнее ц. Воскресения. Таким образом, работы велись исключительно на городском посаде, который оказался достаточно поздним. На основании находок монет – денег 1748 г. выпуска он был датирован серединой – второй половиной XVIII в. В раскопе А было открыто подполье жилого дома. Среди находок там встречены: железные замок, ключ, дверные пробой и кольцо, шило, подкова, гвозди, чугунное ядро, две бронзовые пуговицы, ружейный кремень, точильный камень, фрагменты ткани, несколько обломков фарфоровой и множество фрагментов керамической посуды. Особо отметим обломки оконной рамы и многочисленные фрагменты слюды, крепившейся в ней с помощью железных и свинцовых пластинок. В раскопы Б и Г попала частично вошла усадьба сапожника, где была собрана коллекция из 158 кожаных предметов. Среди них был только один целый – туфля. Найдены также 13 головок от сапог, семь подошв, фрагменты наборных каблуков, берестяные задники и фрагмент туфли с орнаментом. Из других находок отметим медный посеребрённый крест "корсуньского" типа и два медных креста; шахматную ладью; четыре костяных гребня, три из них двусторонние, два целых и один с обломанными зубцами. Ещё один гребень – односторонний с фигурной спинкой, где среди растительного орнамента вырезан лев. Многочисленны бытовые предметы из железа: ножи, пробои, скобы, кольца. Встречены половинка калачевидного кресала, а также бронзовые пуговица с перегородчатой эмалью и напёрсток. Найдено также много фрагментов слюды, волосяных верёвок, войлока и керамики. Среди подъёмного материала русские и маньчжурские монеты, светец, ядра. Расширение в Нерчинске городского посада в третьей четверти XVIII в. и строительство там дерево-земляных бастионов было связано с деятельностью в нём в 1753-1765 гг. секретной экспедиции. Она была названа нерчинской по местопребыванию своего начальника Ф. И. Соймонова и являлась непосредственным продолжением деятельности Второй Камчатской экспедиции, закрытой в 1743 г. В планы этой экспедиции входило строительство речных судов, открытие судоходства по Амуру для снабжения Охотского и Удского портов, а главное строительство верфи и военно-морской базы при устье Амура. Однако из-за категорического запрета на плавание по Амуру планы экспедиции оказались невыполнимы.
       В 1992 г. нами были исследованы остатки двух промысловых зимовий XVIII в. в урочище Дивиткан в Казачинско-Ленском р-не Иркутской области. В ходе этих работ был обнаружен полный набор промыслового снаряжения. Это – железная полка для ружья, свинцовая пуля и каменная форма для литья пуль; 16 ружейных кремней и 8 их обломков, концевая роговая накладка на сложный лук, железные нож, светец, клещи, обломок струга и орудие для очистки шкур животных от мездры; восемь каменных грузил и пять точильных камней; фрагменты оконной слюды, три бусины, развалы трёх керамических горшков, обломки фарфоровой тарелки и бутылочного стекла.
       В 1994 г. нами был найден и прошурфован старейший в восточном Забайкалье Иргенский острог в Читинском р-не Читинской области. Этот острог был основан в 1653 г. известным землепроходцем П. И. Бекетовым, а в октябре 1655 г. сожжён и снова возведён в 1657 г. отрядом первого даурского воеводы А. Ф. Пашкова. Именно в нём провёл почти всю свою даурскую ссылку знаменитый расколоучитель, протопоп Аввакум, красочно описавший свои злоключения в своём "Житии".
      В 1997 г. было осмотрено месторасположение Удинского острога (основан в 1665 г.) в г. Улан-Удэ, а в 2001 г. найдены и обследованы остатки Телембинского острога (основан в 1658 г.) в Еравнинском р-не республика Бурятия, который во второй половине XVII-XVIII вв. был металлургическим центром Забайкалья.
      В 1998-2000 гг. совместно с Архитектурно-этнографическим музеем "Тальцы" (г. Иркутск) нами было начато комплексное изучение топографии крупнейшего города Восточной Сибири Иркутска, основанного в 1661 г.
      Следует отметить, что изучение городов и острогов в Забайкалье и Приамурье позволило по-новому осветить некоторые вопросы преемственности русского оборонного зодчества в Европейской России и в Сибири и на Дальнем Востоке, а также пути его развития за Уральским хребтом.
      Разведочные исследования в Восточном Забайкалье и в Приамурье, а также работа с картографическими материалами позволили уточнить некоторые спорные вопросы прохождения там границы между Россией и маньчжурским Китаем после Нерчинского договора 1689 г. и наметить основные этапы формирования геополитических устремлений России в Дальневосточном регионе.
      В 1998-2000 гг. экспедиция приступила к совместным с Архитектурно-этнографичским музеем "Тальцы" (г. Иркутск) исследованиям Тальцинского стекольного завода 1784-1956 гг. Этот завод был основан в 47 км от Иркутска по направлению к Байкалу на берегу впадающей справа в р. Ангара речки Тальца. Его основателями были известный естествоиспытатель, химик и путешественник, член Петербургской академии наук Э.Г. Лаксман и каргопольский купец, будущий главный правитель русских владений в Северной Америке А. А. Баранов. Э. К Лаксман является автором наиболее существенного открытия в культуре стеклоделия XVIII вв. – возможности применения при изготовлении стекла вместо поташа, в качестве составной части для стекловарения, его заменителя - глауберовой соли, природного сульфата натрия - Na2So4 (мирабилит или глауберова соль). Первые опыты варки стекла с сульфатом натрия в 1765 г., осуществлённые в Барнауле оказались удачными и в 1770 г. за это открытие он был избран действительным членом Петербургской Академии наук.
      Остатки Тальцинского стекольного завода находятся в 1 км к северо-западу от Архитектурно-этнографического музея "Тальцы" на берегу Иркутского водохранилища и занимают площадь около 4 га. К настоящему времени произведён химический анализ 63 фрагментов стекла из раскопок памятника, интерпретация состава которых сделана одним из ведущих отечественных специалистов в истории стеклоделия В. А. Галибиным. По его заключению, это первое исследование состава образцов стекла конца XVIII - начало XX вв. в этом регионе, представляющих собой продукцию исключительно местного стеклоделательного производства. Наряду с готовыми изделиями анализировались также образцы отходов производства в виде стеклянной массы. Изучение состава образцов позволило выделить стекло девяти типов и показало присутствие среди них стекла особого химического типа, не встречавшегося раньше и не описанного в литературе не только для этой территории в это время, но и вообще найденных где-либо и когда-либо. Главной особенностью состава исследованных образцов является присутствие в большинстве из них высокого содержания алюминия, которое в пересчете на Al2O3 доходит до 10-12% и вынуждает использование повышенного содержания щелочи в качестве стеклообразующего компонента шихты, источником которой являлась глауберова соль. Этот новый в истории стеклоделия рецепт позволит в дальнейшем попытаться выявить ареал использования продукции завода. Свидетельством изготовления на Тальцинском заводе стекла с использованием глауберовой соли являются образцы с большим содержанием натрия и пониженным, менее 1 %, содержанием калия, количество которых составляет восемь экземпляров или 12,7 %. Их можно датировать 1784-1796 гг., когда Э.Г. Лаксман сам руководил выплавкой стекла на заводе.
      В 1994 г. нами исследовались остатки Иргенского острога (основан в 1653 г.), где в 1657-1662 гг. находился в ссылке знаменитый расколоучитель протопоп Аввакум.
      В 1992 г. мы нашли и раскопали остатки двух промысловых зимовий второй половины XVIII в. в 90 км к северо-западу от Байкала на р. Ханда, где был собраны детали почти всего набора экипировки русского промысловика. Основные итоги этих работ опубликованы мною в 1999 г. В последние годы мы стали уделять больше внимания изучению центров зарождения промышленного производства в Прибайкалье и Забайкалье.
      В 1998-2000 гг. нами велись работы на территории Тальцинского стекольного завода 1784-1956 гг. под Иркутском, который был основан академиком Э.Г. Лаксманом и будущим правителем русских колоний в Северной Америке А.А. Барановым. Химический анализ стекла оттуда выявил применение на заводе рецепта стекла нигде и никогда в мире ранее не известного.
      В 2001 г. нами начаты исследования Телембинского острога (1658 г.), где был первый металлургический центр в Забайкалье. Образцы руды и выплавленного из неё металла сейчас анализируются химиками.
      Следует подчеркнуть, что, изучая материальную культуру русских второй половине XVII-XVIII вв. в Сибири и на Дальнем Востоке, мы по существу изучаем общерусскую культуру, поскольку подавляющее большинство бытовых предметов тогда были привозными. Письменные источники зафиксировали факт завоза в Забайкалье на рубеже XVII и XVIII столетий “русских” товаров более 110 наименований.
       В 1997 г. мы приступили к исследованиям города племянника Чингис-хана, сына его младшего брата Джочи-Хасара - хана Есунгу (“Хирхиринское городище”). О принадлежности этого города племяннику Чингис-хана, сыну его младшего брата Джочи-Касара – хану Есунгу известно из надписи, высеченной на гранитной стеле, стоявшей возле города и ныне хранящейся в Государственном Эрмитаже, которая, согласно переводу выдающегося бурятского ученого монголоведа Д. Банзарова, гласит: “Когда Чингис-хан, после нашествия на народ сартагул (хивинцев), возвратился, и люди всех монгольских поколений собрались в Буга-Сугидае, то Исунке (Есунгу) получил в удел триста тридцать пять воинов хондогорских”.
      Основное городское ядро памятника имеет протяженность с запада на восток около 2,5 км и с севера на юг около 1,5 км. Остатки построек и стен усадеб хорошо сохранились и возвышаются над землей на 1-1,5 м. На территории памятника выявлено более 30 усадеб, сконцентрированных к западу, северу и востоку от большой ханской усадьбы (150х150 м) и более 100 отдельно стоящих построек.
       В 2000-2002 гг. немного севернее комплекса ханского дворца в раскопе площадью 934 кв. м нами была целиком изучена территории усадьбы монгольского феодала. Усадьба была огорожена стеной из сырцового кирпича и имела в плане форму, приближающуюся к четырёхугольнику размерами 45х21 м. Северная часть усадьбы была занята тремя, примыкающими друг к другу, расположенными в одну линию постройками с канами. Кан – отопителная система в виде каменных или кирпичных лежанок, под которыми проходили дымоходные каналы, берущие начало от очагов. Все три постройки располагались в северной части усадьбы, ограждённой стеной из глины и сырцового кирпича. Наибольший интерес представляли остатки центральной постройки (2), несомненно, являвшейся местом проживания хозяина усадьбы. Её остатки представлены П-образной лежанкой, две длинных стороны которой сложены из камней и являются односекционными канами. У обоих из них сохранились остатки очагов, оконтуренные камнями с прокалённой глиной между ними. Лежанка, соединяющая их, была сложена из сплошного сырцового кирпича. Особый статус этой постройки подчёркивает исключительно аккуратно и фигурно выложенная кладка пола из обожжённых кирпичей. Находок в этой постройке, за исключением нескольких мелких фрагментов поливной керамики, не было, В двух других постройках были найдены: железный наконечник копья, большой чугунный сломанный черпак (половник) со следами ремонта путём спайки оловянисто-бронзовым сплавом, четыре костяных грузика от ткацкого станка и гранитный жернов.
       Незастроенная южная часть усадьбы использовалась в хозяйственных целях. Толщина культурного слоя здесь, в отличие от застороенного участка, где она составляла до 1,5 м, не превышала 0,5 м. На её территории открыто несколько ям, заполненных костями животных, встречено несколько обломков чугунных котлов, костяной наконечник стрелы, собран по частям из разных квадратов почти целый сосуд типа "цычжоу-яо", покрытый молочно-белой поливой с внешней стороны и коричневой поливой внутри. Были найдены также обломки крупных толстостенных сосудов, покрытых зелёной поливой
       В раскопе 3 площадью 128 кв. м, заложенном справа от въездных ворот ханской усадьбы, была открыта свалка строительного мусора. В ней удалось обнаружить несколько обломков и четыре почти целых концевых диска от нижней черепицы крыши, а также фрагмент верхней черепицы, соответствующей по диаметру найденным дискам, нехарактерных для памятников монгольского времени. Особенно замечателен один из дисков, пока на имеющий аналогий. На нём изображена морда зверя из семейства кошачьих, возможно тигра. На остальных дисках проштампован орнамент в виде цветов ромашки. Два подобных диска в переотложенном состоянии были найдены С.В. Киселёвым в 1959 г. Он счёл их примитивный орнамент характерным для в уйгурских городов на территории Монголии" Эти концевые диски, за исключением последнего, действительно очень сходны с дисками из Орду-Балыка – уйгурской столицы на р. Орхон 750/751-840 гг. Всё вышеизложенное позволяет полагать, что древнемонгольский город был возведён на месте уйгурского города XI-XII вв. Подъёмный материал, собранный на территории города Есунгу представлен обломком нефритовой пряжки, фрагментом бронзовой позолоченной орнаментированной обкладки от седла, чугунными лемехом от плуга, обломком втулки от колеса, днищем большой жаровни и многочисленными обломками котлов; железными серпом, ножом, костяной рукоятью от шила и двумя половинками каменных пряслиц. Большинство этих предметов имеет прямые аналогии среди материалов из раскопок С. В. Киселёва в Кара-Коруме.
       В 2002 г. экспедицией начато изучение топографии Кондуйского городка, расположенного в 140 км к северо-западу от города Есунгу в 10 км к югу от с. Кондуй Борзинского р-на. На территории памятника найдены обломки кровельной черепица, в том числе покрытые зелёной на территории дворца и покрытые черной поливой на месте одной из беседок, а также железное зубило для обработки камня. Ещё три поселения монгольского времени найдены в Приаргунском р-не. В 12 км к северо-западу от города в пади Олестуй возле сопки Омбон нами были обнаружены остатки усадьбы дворцового типа. Они представлены остатками здания размерами 20х30 м., нижние черепицы и отливы которой аналогичны, обнаруженным С.В. Киселёвым при раскопках в городе Есунгу ханского дворца в 1959 г. Постройку окружают невысокие стены, образующие квадрат размерами 75х75 м. С севера к усадьбе примыкает огороженная площадка размерами 35х70 м., а к ней с запада в ограде – 25х25 м. ещё одна небольшая постройка. По-видимому, это была загородная резиденция хана. На другом поселении в 20 км к северо-западу от города Есунгу в пади Казачьей собрана керамика XIII-XIV вв., аналогичная найденной в городе Есунгу. Возле этого поселения зафиксирован средневековый могильник из более чем 20 обложенных камнями могил. Третье поселение расположено в 15 км к северо-западу от города в пади Широкая. Здесь зафиксированы три сохранившихся и не менее пяти уничтоженных распашкой жилища с канами. В одном из распаханных жилищ найдены бронзовые календарь и колокольчик. Отметим также находку в 15 км к северу – северо-западу от города в пади Дзерен невдалеке от усадьбы в пади Олестуй части буддийской памятной колонны предположительно минского времени. Она высечена из серого гранита в форме усечённого конуса высотой 91,5 см, диаметром основания – 40 см и диаметром верхней плоскости – 35,5 см и представляет собой среднюю часть колонны, очень напоминая по сохранившимся рисункам буддийскую колонну начала XV в. из Тыра.
       В 1995, 1996 и 1998-2000 гг. нами были раскопаны два замечательных буддийских храма Минского времени в с. Тыр Ульчского р-на Хабаровского края, расположенного на правом берегу Амура в 120 км от его устья почти напротив впадения в него р. Амгунь. История возведения этих храмов хорошо известна благодаря надписям двух каменных стелах, стоявших на вершине Тырского утёса, которые в 1891 г. были перевезены во Владивосток, где хранятся в Приморском краевом музее им. В.К. Арсеньева. Согласно текстам на стелах первый из них был возведён экспедицией во главе с придворным евнухом Ишихой, которого китайский император Юн-лэ (1403-1424 гг.) в 1411г. отправил во главе отряда в 1000 с лишним воинов на 55 больших судах в страну Нургань. В 1413 г. Ишиха достиг низовьев Амура, где преобразовал страну Нургань в губернию Ду-сы и возвёл на красивой горе кумирню Юннин-сы (Вечного спокойствия) в честь бохдисатвы Гуань-инь (богиня милосердия и добродетели), а возле храма поставил мраморную стелу с идентичными надписями на китайском, чжурчжэньском и монгольском языках, повествующие о б экпедиции и возведении кумирни. Однако, когда в 1433 г. Ишиха вновь во главе большого отряда приплыл в Тыр, от кумирни осталось лишь одно основание. Бесконечно далекое от ценностей будддийской культуры местное население, по-видимому, под руководством своих шаманов разрушило и сожгло храм. Ишиха не стал никого наказывать, а напротив шедро одарил аборигенов и возвел новый храм, поставив возле него ещё одну стелу с надписью на китайском языке.
        Тырские памятники были открыты русскими землепроходцами ещё в начале 50-х гг. XVII в. От них о стелах с надписями и каменной колонне узнал ездивший через Нерчинск в 1675-1678 гг. послом в маньчжурский Китай Н.Г. Спафарий. В XIX в. тырские памятники неоднократно осматривали путешественники самых различных национальностей, благодаря публикациям которых они получили широчайшую известность. Апогеем этой популярности можно считать подачу их рисунка, выполненного капитаном 1 ранга Г.И. Невельским, вместе с рапортом генерал-губернатора Восточной Сибири Н.Н. Муравьёва от 27 ноября 1850 г. самому императору Николаю I.
        Местонахождение более раннего храма 1413 г., было обнаружено мною в 90 м к западу от вершины Тырской скалы, где находились давно известные остатки храма 1433-1434 гг. До этого считалось, что второй храм был возведён на месте первого. В 1996 г. мы раскопали найденный мною храм. От кумирни сохранились шесть каменных баз (оснований) от деревянных колонн, из которых только одна была обработана. Вместе с частично сохранившимися кирпичами нижнего яруса от стен они очертили прямоугольник размерами 7,8х5,2 м., ориентированный длинной стороной по линии юго-запад – северо-восток. Из деталей оформления крыши найдено четыре целых и 7991 фрагмент от нижней черепицы и 79 обломков верхней черепицы крыши храма. Отметим отливы-капельники от нижней черепицы со штампованным орнаментом, изображающим цветок лотоса в центре композиции с отходящими от него вьющимися побегами растений по бокам.
        Храм, возведённый в 1433-1434 гг., имел размеры примерно 24х16 м. При этом его продольная сторона, ориентированная по линии юго-запад – северо-восток могла быть длиннее, но точнее из-за оползания краёв скалы определить невозможно. Хорошо прослеживался пол храма из кирпичей размерами 35х16х8 см, которые сохранились местами сплошными участками площадью от 1,5 до 3 кв. м. С юго-восточной стороны зафиксирован вход в храм, вымощенный квадратными кирпичами 0,3х0,3х0,05 м. Наиболее многочисленной категорией находок при раскопках храма были фрагменты кровельной черепицы, количество которых составило 32034 экз. Среди них встречены и археологически целые черепицы. На втором месте по числу обнаруженных обломков находятся фрагменты кирпичей пола, их – 5717 экз., среди которых немало совершенно целых и даже с отпечатками лап животных. Далее следуют обломки верхней черепицы храма – 119 экз., затем отливы от нижней черепицы крыши храма – 86 экз., в количестве 75 экз. встречены облицовочные кирпичи различных размеров с растительным штампованным орнаментом, а также в виде цветов пиона и георгина и даже в виде выпуклых полушарий. Плинтусов, обрамлявших нижнюю часть стен храма, выше которых на растворе крепились облицовочные кирпичи встречено 52 экз. Более редкими находками были круглые диски (дакшиты), закрывавшие отверстие верхних черепиц крыши храма, их найдено 18 экз., а также обломки драконов, украшавших коньки крыши храма. Исключительно редкими являются часть плеча и торса, несколько обломков рук и деталь причёски головы керамической статуи духа-охранителя Будды и конечно же один-единственный бронзовый колокольчик, каких в буддийских храмах обычно было много, и они своим звоном отгоняли злых духов.
        На территории храма нами были открыты три каменных базы от колон храма от колон: центральная размерами 0,54ґ0,54ґ0,24 см с высеченной на ней выпуклой окружностью диаметром 50 см и перекрестием шириной 2 см, а также четырехугольная угловая база размерами 0,54ґ0,48ґ0,24 см с выбитой поперек ее центра чертой шириной 2 см и глубиной 1 см с примыкающей к ней под прямым углом чертой и боковая база размерами 0,75ґ0,57ґ0,22 см с одной поперечной чертой, делящей ее пополам. Еще две центральных базы обнаружены за пределами Тырского утеса.
       Таким образом, на Тырской скале были открыты остатки двух единственных в России буддийских храмов минского времени, даты постройки которых точно известны. Более поздний из них, построенный в 1433-1434 гг. вместо кумирни 1413 г., судя по характеру культурного слоя, тоже просуществовал недолго и погиб в огне пожара.
       В 2005 г. А.Р. Артемьевым подведены итоги изучения этнокультурной ситуации в низовьях Амура в XIII-XV вв. Выяснено, что знаменитый буддийский храм 1433 г. в низовьях Амура возведён на месте буддийской кумирни, построенной монголами и существовавшей в 1260-1320 гг., когда в Тыре находилась ставка восточного наместника монгольского императора. Начиная с 1264 г., юаньские войска неоднократно переправлялись через море на о-в Сахалин для подавления не желающих подчиниться монголам айнов. Однако карательные экспедиции 1273, 1284 и 1285 гг. не увенчались успехом и война затянулась на целых сорок лет. Согласно письменным источникам, в 1297 г. и позднее айны сами высаживались на материк и вступали в столкновение с юаньскими войсками. Только в 1308 г. предводители айнов Сянь Пи Цзи Му, Юй Шань Ну, Ва Ин и другие подчинились власти династии Юань и поклялись приезжать каждый год на материк и выплачивать дань мехами. Около 1320 г. юаньские войска покинули Тыр. Новый интерес к этому плотно заселённому различными племенами региону возник в начале XV в. уже при императорах династии Мин, которые дважды присылали в Тыр большие экспедиции, которые основали там центр губернии Нургань и дважды в 1413 и 1433 гг. возводили буддийские храмы Юннин-сы (Вечного спокойствия) в честь бодхисатвы Гуань-инь.
      В августе 2005 г. Амурской археологической экспедицией Института истории, археологии и этнографии народов Дальнего Востока ДВО РАН совместно с Архитектурно-этнографическим музеем «Тальцы» были продолжены исследования одного из старейших в Сибири Тальцинского стекольного завода 1784-1956 гг., начатые в 1998 г.
       Этот завод был основан на берегу р. Ангара под Иркутском известным учёным Э.Г. Лаксманом и будущим правителем русских колоний в Северной Америке А.А. Барановым. При изготовлении стекла на этом заводе наряду с поташем (карбонат калия K2CO3) применялась глауберовая соль (кристаллогидрат натрия сульфата Na2SO4 10H2O). Открытие возможности использования для стекловарения глауберовой соли принадлежит Э.Г. Лаксману, и за него в 1770 г. он был избран действительным членом императорской Академии наук в Петербурге.
       Химический анализ 63 образцов стекла из наших раскопок показал, что главной особенностью состава исследованных экземпляров является присутствие в большинстве из них высокого содержания алюминия, которое в пересчете на Al2O3 доходит до 10-12%. Это новый в истории стеклоделия рецепт никогда и нигде ранее не встречавшийся. Свидетельством изготовления на Тальцинском заводе стекла с использованием глауберовой соли являются образцы с большим содержанием натрия и пониженным, менее 1 %, содержанием калия, количество которых составляет восемь экземпляров или 12,7 %.
       В работе экспедиции уже второй сезон принимали участие два археолога из США уже второй год приезжающие в Иркутск по приглашению директора Архитектурно-этнографического музея «Тальцы» В.В. Тихонова – ведущий археолог Отделения истории и археологии Департамента природных ресурсов штата Аляска Дэйв МакМахан и известный исследователь истории Русской Америки Тиммоти Диллиплейн из штата Миннесота. Д. МакМахан предоставил в наше распоряжение образцы стекольной продукции из его раскопок на месте дома правителей Российско-американской компании и с нескольких других русских памятников на Аляске. В настоящее время мы пытаемся выяснить доходила ли продукция Тальцинского завода до Русской Америки, поскольку есть сведения, что А.А. Баранов сохранял свой пай в доходах завода до конца жизни и вполне мог способствовать её поступлению на Аляску.