«Я в сорок пятом пошел в первый класс и очень запомнил свою первую учительницу… Галина Ивановна приходила на занятия всегда очень подтянутая, жизнерадостная, в военных каких-то сапожках, в гимнастерке, хоть и без погон… Мы были все в нее влюблены…»

Я немногое могу рассказать о войне, поскольку был ребенком. В 1938 году семья переехала в столицу из Ленинграда. Не случись этого переезда в связи с направлением отца на работу в Москву, мы, возможно, навсегда бы остались в голодном Ленинграде, потому что как никакой другой город, это мы теперь все понимаем и знаем, он прожил войну весь, полностью, без остатка в дни блокады… Я знаю об этом не из книг: там умер мамин отец, мой дедушка, а многие наши родные и близкие люди выжили просто чудом каким-то…

Но, конечно, то немногое, что запомнилось мне в детстве о войне, запомнилось навсегда. Дом отапливался углем, на кухнях стояли печурки небольшие. И трубы выходили во двор. Помню, как мы, дети, помогали таскать дровишки… В школу я еще не ходил, но мнение о войне, как о большой беде, составил сам, в доме жили и инвалиды, и люди с фронта приходили… В общем, я наблюдал жизнь и старался что-то понимать в происходящем, был довольно любознательным ребенком.

В сорок первом, если не ошибаюсь, в августе, мы на пароходе отбыли сначала в Казань, где пережили зиму, а затем – в Куйбышев. В Куйбышеве было, на всякий случай, параллельное Правительство. И часть руководства осталась в Москве, а часть была направлена туда, с семьями. Вот и мы оказались там: мама, сестры старшие мои, двойняшки, я и мой брат, близнец.

Во время эвакуации, знаю по рассказам, что люди относились как-то бережнее друг к другу, чем в обычной, мирной жизни. Мама получала какой-то паек, за отца, который позволял нам все время питаться, и голода мы не испытали. Конечно, приходилось как и всем получать продукты в магазинах строго по карточкам… Небожителями мы не были. Но, строго говоря, и какого-то острого чувства нехватки чего-либо жизненно нужного, как многие тогда, мы не пережили.

Помню, когда мы вернулись в Москву, то жили снова в своей квартире, откуда и эвакуировались. Мне запомнилось, что отец практически всегда был на работе. Суббота тоже не была выходным днем. И мы как-то мало виделись. А о времени до эвакуации у меня осталось одно воспоминание о военной Москве, но оно детское и по сути, и по содержанию. Был налет. И мы спустились срочно в подвал, это был пятиэтажный дом у Савеловского вокзала. Там стояли какие-то лавки, сидело много людей. А я, видимо от страха, маме говорю: «Мам, на горшок хочу!» Народу кругом много. И мне запомнился во первых стыд, ну как так, на глазах у всех нужду справлять! А второе, как подошел очень большой, серьезный такой человек, член правления Госбанка, живший в доме по соседству, главный бухгалтер Госбанка Александр Алексеевич Кольцов. Казалось бы, что ему до меня, когда бомбят? И вот он подошел ко мне, запросто, и успокоительно так сказал: «Писай, писай, не бойся»… А мне года четыре, не больше. И вот этот незначительный сюжет врезался в память.

Помню, как однажды мама разбудила меня. Я совсем ребенок и не понимал, что же случилось? И мне запомнился не очень понятный ее ответ: «Война кончилась!» Я детским каким-то чутьем понял, что это очень важные слова. Надо запомнить. В небе летал самолет, потом были салюты. Осталось ощущение праздничного события, без конкретики, общее, как настроение необыкновенно большой радости.

Мой отец не воевал, он был зампредом в банке. Правда позже, ближе к концу войны, папа в нашей делегации был, в Югославии, в сорок четвертом году, вместе с антифашистским штабом. А так, он экономист, всю свою жизнь работал в банке…

Но в нашем доме многие ушли на войну, не все и вернулись. Один из соседей ушел добровольцем в первые же дни войны. Молодой-молодой, он погиб недалеко, под Москвой… Но я его не запомнил, а вот сына его хорошо знаю. На танковом заводе в Ленинграде у меня работал дядька родной. Он погиб на испытаниях… О таком нельзя забывать.

Нам в свое время много о войне рассказывали в школах, нашему поколению в этом отношении повезло. Я в сорок пятом пошел в первый класс и очень запомнил свою первую учительницу… Галина Ивановна приходила на занятия всегда очень подтянутая, жизнерадостная, в военных каких-то сапожках, в гимнастерке, хоть и без погон… Мы были все в нее влюблены…

Год назад я был в Белоруссии, и разговаривал с нынешним руководителем Академии наук, рассказал такую историю: В начале войны, когда немцы пришли в белорусские деревни и кричали: Бабка, давай яйца, давай молоки! – они брали продукты и за них давали деньги. Причем, деревенские не знали иностранных денег и делали замечание: Нет, не такие, рубли давай! А вот когда пришли люди в черном, гестаповцы, то они уже и сами все отнимали, ни за что не расплачиваясь. Это очень показательно. Ведь среди немецких солдат не все были убежденные наци, звери и убийцы. В любом народе есть разные индивидуумы.

И хотя враг на войне всегда останется врагом, но важно помнить, что война, дай-то бог, кончилась и никогда не повторится, а люди должны оставаться людьми, независимо от любых факторов.

Материал подготовила Ангелина Тихонова
(беседа по телефону)
2 февраля 2010 г.