Самозащита
Особый репортажПерсона номераЯ говорюЛичное дело: М.ДубахБои сильнейших: MIXFIGHTЗащити себя: средства обороныМир вокругСпецкурсСпецкурс: наука быть сильнымЖивая легендаБыло так
Генеральная линияНовейшая история: ТурнирыНаставникиГенеральная линияНовейшая история: ТурнирыНовейшая история: ТурнирыТенденции: Клубная одежда самбоАктуальноЛегенда самбо: ПамятьНовейшая история: ТурнирыМастер-классНовейшая история: Клубы при ВУЗахЛегенда самбо: ПамятьНовейшая история: ТурнирыНовейшая история: ТурнирыНовейшая история: Турниры и награды
Экипировочный центр "DAN SPORT"
On-line подписка On-line голосование Подписка на новости Средства защиты О журнале Где купить Редакция журнала Вакансии Для рекламодателей Media Kit Выставки Партнеры Журналу «Самозащита без оружия» 10 лет! «Самозащита без оружия» в Raff House
Сделать стартовой Добавить в избранное Написать письмо

Особый фронт

Текст: Александр Маркушевич.

О сотрудниках спецпропаганды и в дни войны было известно немногое. Даже личные дневники офицерам, служившим в подразделениях 7-го отдела Политуправления, вести строго запрещалось. Самые образованные, грамотные, талантливые, владеющие многими языками и, как сказали бы сейчас, «креативные» кадры были сосредоточены в этом подразделении. В спецпропаганде нашли себе место представители интеллигенции довоенной поры: журналисты, ученые, литераторы, педагоги.

Историческая справка:

  • Отдел спецпропаганды (7-й отдел) Главного политического управления Красной Армии был создан в1940 году, с августа 1944-го преобразован в 7-е управление при ГлавПУР РККА.
  • К работе в отделе привлекались люди, хорошо владеющие иностранными языками. Сотрудников подбирали в Наркомате иностранных дел, среди работников Коминтерна, в разных учебных заведениях. В результате с началом ВОВ на всех фронтах, на западном направлении, на Дальнем Востоке работали подразделения спецпропаганды.
  • В полевом уставе РККА было зафиксировано: «Изучать политико-моральное состояние противника и дивизий; вести среди них пропаганду и агитацию с целью подрыва их морального состояния и склонения к переходу в плен».
  • Была разработана директива, в которой говорилось, что «вся печатная и устная пропаганда, направленная на разложение войск и тыла противника, должна быть правдивой, конкретной и убедительной».
  • За первую неделю войны 7-м отделом было издано и распространено среди личного состава вражеских армий и над Германией более 50 млн экземпляров листовок. На фронтах еженедельно выпускалось
    14 газет на разных языках, 10–14 наименований листовок, обращений. До вражеских солдат в утренние и ночные часы доходили тысячи устных обращений, призывов, советов и рекомендаций. В лагерях военнопленных создавались антифашистские группы. В Германию отправлялись тысячи писем, содержащих правду о войне и Красной Армии.

Мой отец, литературовед, специалист по немецкой литературе, прошел в одном из подразделений спецпропаганды от Москвы до Кенигсберга. Две тяжелые контузии сильно сократили его послевоенную жизнь. В семье остались боевые награды, да еще пилотка, «аккуратно» простреленная спереди, чуть выше красной звездочки. В нашем доме собирались фронтовые товарищи отца, вспоминали эпизоды военных будней, поминали погибших.


«Выходите скорее, нас уже накормили»

«Зимой, когда началось наше наступление, — вспоминает подполковник в отставке Наталья Звонарева (инструктор 7-го отдела спецпропаганды), — первым освобожденным городом стал подмосковный Солнечногорск. У нас появилось много пленных. На допросах они твердили, что неудачи фашистских войск под Москвой — случайность, что все равно немецкая армия победит. Прозрение к основной массе немцев пришло позже. И без ложной скромности скажу, что наша работа сыграла здесь заметную роль. Очень эффективным оружием оказались МГУ — мощные громкоговорящие установки. Дикторы, прекрасно владеющие немецким языком, сообщали солдатам правду о положении вещей на фронте, убеждали сдаваться. Успешно в своей работе мы использовали пленных. Содержание их обращений было предельно конкретным: с указанием имени, фамилии, места бывшей службы. Немецкие солдаты и офицеры передавали просьбы, приветы своим близким, уверения, что поводов для беспокойства за сына, брата, мужа у них нет. Во время одной из таких передач мы вдруг услышали треск ломающихся веток. Прямо на машину вышел молодой немецкий солдат. Он был светловолосый, высокий, худощавый. Видно было, что очень сильно волновался. Назвался Францем Поттером. На следующий день, заручившись его согласием, мы выехали с ним на передовую. Франц обратился к немецким солдатам, говорил спокойно.

Когда наши войска овладели Минском и завершили окружение разгромленных частей группы армий “Центр”, немецкое командование приказало окруженным войскам рассредоточиться и небольшими группами по 60–100 человек прорываться через линию фронта. Гитлеровцы двигались через леса, избегая крупных населенных пунктов, грабили и поджигали деревни, при встрече с нашими войсками открывали огонь. Мы вели передачи с лесных полян и опушек, трудились круглые сутки. Две МГУ, подчиненные мне, расположились на пригорке около леса. Рупоры вынесли в разные стороны, чтобы охватить как можно больший участок, и вели передачи поочередно. То с одной, то с другой установки: “Немецкие солдаты! Вы находитесь в кольце... Плен — ваше единственное спасение...”. Никаких результатов, тишина. Надо переезжать на другое место. В этот момент в нескольких местах заколыхалась рожь, потом показались поднятые руки, и наконец стали выходить немецкие солдаты. Они говорили, что вокруг в лесах еще много немцев. Мы накормили пленных и предложили выступить у микрофона с коротким призывом. Текст был составлен тут же. Несколько человек вызвались прочитать. К написанному пленные добавили: “Выходите скорее, нас уже накормили”. К машинам потянулись все новые и новые группы солдат...

Мы стали подбирать добровольцев, которые согласились бы пойти за теми, кто боится выйти и прячется в глубине леса. Посланные могли собственным примером показать, как к ним хорошо отнеслись — накормили и даже доверили пойти снова в лес. Пошли несколько человек в разных направлениях. Вернулись все и привели еще 40 человек. Так было неоднократно: каждый раз посланные приводили по 15–20 человек. Сдавшихся немецких солдат мы разбивали на группы, в каждой назначали старшего, давали ему план маршрута, по которому следовало идти в тыл, и записку, где было сказано: “Эта группа немецких солдат добровольно сдалась в плен. Прошу оказывать им содействие и направить в политотдел”. Записка скреплялась моей подписью».


Оглушительный успех

«С весны 1942 года, — вспоминает художник Иван Иванович Харкевич, — на Северо-Западном фронте для “наглядной агитации” стали использовать плакаты. Они выполнялись на полотне или фанере большого размера, требовали предельной простоты и доходчивости — броский, видный издалека рисунок, предельно краткая подпись. Я делал эскизы таких плакатов. Фотокопии рассылались по армиям и дивизиям для установки перед вражескими окопами. Успех оказался оглушительным. Особую ярость вызывал Гитлер в моем исполнении. По плакату с его портретом и надписью “убийца” немцы выпустили 400 снарядов. А благодаря другой моей работе над тем же “образом” с провоцирующей надписью были даже разведаны вражеские огневые точки — немцы не могли видеть фюрера в столь откровенно чудовищном виде и старались сбить плакат как можно скорее, таким образом обнаруживая свои позиции.

По доходившей до нас оперативной информации, большой интерес вызывала газета “Друг солдата” на немецком языке. Сначала редакция и вся походная полиграфия разместились в поезде. В пути то и дело объявлялись воздушные тревоги. Случались прямые попадания в наш состав, были человеческие жертвы. С появлением пленных мы начали получать сведения о противостоящих частях, о настроениях солдат после несостоявшегося “блицкрига”, о концлагерях, о кошмарах русской зимы. Все эти рассказы мы использовали в сатьях, они подкупали своей достоверностью. Появилась возможность рисовать с натуры пленных, создавать узнаваемые портреты солдат и офицеров. Сильно действовала на врага сентиментальная тема — дом, семья, дети. Об этом говорили сами пленные. Среди них были убежденные антифашисты, которых мы привлекали к работе. Они давали ценные рекомендации для подготовки иллюстраций. Сами писали тексты, обращенные к солдатам своих бывших частей. Некоторые работали как наборщики и печатники».


Еще немного, еще чуть-чуть...

Кто не помнит этих слов из песни? Война шла на запад, значит — к концу. «Неужели не дожить до Победы?!» — думать об этом было невыносимо. Не думать — невозможно. Фанатики из гитлеровского военного командования гнали своих солдат под огонь в ситуациях, совершенно бессмысленных.

«В конце июня 1944-го, — вспоминает подполковник Георгий Павлович Солюс (инструктор политотдела 49-й армии по работе среди войск противника), — был получен приказ немедленно выехать на правый фланг фронта под Витебск. Там наши войска завершили окружение большой группировки. Гитлеровцы предпринимали отчаянные попытки прорваться. Из штаба армии поступила телефонограмма: окруженной группировке предъявляется ультиматум. И мне приказано вручить его немецкому командованию. Беру одного пленного немца (он понесет белый флаг), прощаюсь со своим начальником, полковником Никифоровым. Расцеловались. Отдаю личные документы, оружие.

Идти до немецких окопов минут пять. Это были самые длинные минуты, даже бесконечные. Злая память все подсовывала случаи (среди них один совсем недавний), когда подобные парламентские “вояжи” заканчивались гибелью парламентеров.

Вот уже видны окопы, забегали немцы, показывая на белый флаг. Ко мне вышел обер-лейтенант. Я объяснил ему цель моего прихода. Он заявил, что не знает, где находится командующий, ибо основные части отступили отсюда три часа назад, а он оставлен в качестве коменданта гарнизона с задачей задержать наступление русских, насколько это будет возможно. “Поскольку комендант может принимать решения самостоятельно, — заявил он, —
я принимаю условия капитуляции и отдаю приказ о сдаче оружия”. Наши части сразу двинулись вперед, не встречая сопротивления. Поздравления я потом принимал с огромным удовольствием, а вот трофейный коньяк не подействовал совсем.

7 мая 1945 года я был отправлен на косу Фриш Нерунг под Кенигсбергом, чтобы организовать прием капитулировавших войск. 8 мая в 10 часов мы прекратили стрельбу. А немцы точно ошалели — бьют и бьют. Вдруг наше здание затряслось. Залп попал в него и в землю рядом. Вот гады! Мы ждали следующего налета и уже собрались идти на улицу, чтобы залечь в окопы. Но нового залпа не последовало. Стало необычно тихо. Ни одного выстрела. Такая зловещая тишина страшнее обстрела. Было пять минут первого, немцы прекратили огонь ровно в 12 часов, то есть строго по ультиматуму. Что это — немецкая точность или последняя подлость высокопоставленных фашистов? Сам-то гроссадмирал Дениц, подписавший исторический приказ, в это время находился в полной безопасности.

Сколько раз за войну приходилось мне видеть пленных гитлеровцев. И всегда думалось о спасенных жизнях наших солдат и о заметной доле в этом моих фронтовых коллег».



«Комплименты» от противника:

  • Из приказа командира 3-го танкового корпуса СС: «Чем дольше длится эта война, тем все в более возрастающей степени каждый из нас, независимо от того, понимает он это или нет, находится под воздействием вражеской деятель-ности».
  • Глава эсэсовцев Гиммлер: «...в результате распространяющейся привычки сдаваться в плен войска потеряли устойчивость».
  • Из контрразведывательного бюллетеня штаба 2-й германской армии: «Находящиеся на восточном фронте войска буквально наводнены разлагающими советскими листовками и слухами… пропаганда, ее методы продуманы и систематизированы. Становится все заметнее тенденция разъединить немецкий народ с фюрером, вбить клин между партией и вооруженными силами. Советская пропаганда не рассчитывает на сословия и группы, рассчитывает всегда на массы. С ними говорит она народными, солдатскими и специфически местными выражениями, дает возможность немцам обращаться к немцам».
  • Из директивы начальника штаба оперативного руководства верховного главнокомандования Йодля:
    «В инструктировании личного состава особый упор надо делать на то, чтобы борьба с пропагандой противника велась так же беспощадно, как против всякого оружия врага».
  • Тысячи немецких антифашистов были посланы в подразделения вражеских войск.
Авторизация
Логин:
Пароль:
Войти

3 (44) 2010
Номер 3 (44) 2010

Краткий анонс:
Мы не герои, а профессионалы.Природа воинаПатриотизм - это генетикаИсполком FIAS. Исполком ВФС.Объединить силы…И вечный бой!
127051, г. Москва, Большой Каретный переулок, дом 17, строение 2
Тел.: (495) 699 21 25,     699 94 34
Факс: (495) 699 96 44
E-mail: mail@samoz.ru
Internet: www.samoz.ru
Главная | Новости издания | Текущий номер | Секция самбо | Архив номеров | On-line сервисы | Контакты | Полезные ссылки
Rambler's Top100