На главную

Главная  \  История Мокшана в светском изложении.


«БЫЛ   ПОГРАНИЧНЫМ ГОРОДОМ...»

«О начале сего города, — указывалось в одном из доку­ментов, датированном 1784 годом,—когда и на какой слу­чай построен — неизвестно. А известно только то, что он был пограничным российским с кубанской степью городом... Имел деревянную четырехугольную крепость, огороженную земляным валом и рвом, которого остатки и поныне еще видны. Я в 1717 году от набегов кубанских татар и калмыков храбростию жителей мужественно оборонялся и остался невредим».

В этом описании интригует тот факт, что неизвестно, «ког­да и на какой случай» Мокшан построен. Но приведем более раннее свидетельство — первое упоминание о Мокшане. Отно­сится оно к 1680 году (29 июля) и связано с сообщением Пен­зенского воеводы Федора Сенцова в Москву. В нем говорится, что прибежавший в Пензу «полонянник», то есть русский чело­век из татарского плена, доложил воеводе: «Крымские татаровя и калмыки и черкесы — тысячи с три и больши... проводя полон, хотят проходить под город Пензу к Мокшанскому под полк и под Нижний город Ломов». Резолюция на документе («царский указ») предписывала выслать из Арзамаса подкрепление. Эти свидетельства имеют решающее значение для опреде­ления того, «откуда есть пошел» Мокшан. Но, чтобы они ста­ли еще более очевидными, надо сделать экскурс в самую древ­нюю историю нашего края. Известно, что пензенские места, заселенные мордвой-мок­шей с III—IV веков нашей эры, подвергались жестоким напа­дениям врагов. В богатую лесными дарами землю проникали варяги, хазары, половцы. Особенно тяжелой была для населения эпоха Золотой Орды. Места эти, кроме того, служили как бы коридором, через который степные орды и племена напа­дали на Русь. За первую половину XVII века татары увели с рязанских, шацких и мордовских земель до 220 тысяч плен­ников. На их выкуп расходовалось 30 тысяч золотых рублей в год (изба стоила 3 рубля). Вот одно из свидетельств лето­писца, относящееся уже ко времени падения Золотой Орды, на которое ссылается Н. М. Карамзин в «Истории государства Российского». «Мы были жертвою и посмешищем неверных: хан Крым­ский давал нам законы, царь Казанский нас обманывал и грабил...». И далее о казанцах: они «...лили кровь христиан, как во­ду. Беззащитные укрывались в лесах и в пещерах: места быв­ших селений заросли диким кустарником. Обратив монастыри в пепел, неверные жили и спали в церквах... обдирали иконы для украшения жен своих усерязями и монистами; сыпали го­рящие угли в сапоги инокам и заставляли их плясать; осквер­няли юных монахинь; кого не брали в плен, тем выкалывали глаза, обрезали уши, нос; отсекали руки и ноги... Пишу не по слуху, но виденное мною и чего никогда забыть не могу».Достойна глубокого уважения борьба наших соотечествен­ников с этим страшным нашествием. Важной защитной мерой, требующей огромных усилий, было и возведение сторожевых черт — непрерывных систем укреплений из земляных валов, рвов, башен, надолб, лесных завалов (засек).* В 1520-х годах появилась первая такая засечная черта — Тульская, что шла до Рязани, а затем еще южнее до Ряжска и Шацка и включа­ла в себя 15 городов-крепостей. Позже создаются засечные чер­ты Белгородская, Симбирская (Тамбов — Верхний и Нижний Ломов — Инсар — Саранск — Симбирск). С постройкой Пензы (1663) и цепи слобод по Суре для во­инственных кочевников была закрыта еще одна дорога на Русь — Сурская. Но подвижные конные полчища степняков обходили  Пензу и врывались со стороны «дикого поля» Мокшанские высоты в коридор между лесами, как раз в том месте, где теперь стоит Мокшан. Так история предопределила строительство еще одной засечной черты — от Пензы до Мокшана и далее до пересечения с Ломовской и новых крепостей — Рамзая и Мокшана. Началось это строительство в 1675 году с возведения городского вала и засеки вокруг Пензы. Царский указ от 16 февраля 1676 года предписывал саран­скому воеводе князю П. Г. Долгорукому «быть у пензенского засечного и городового валового дела в прибавку к прежним пензенским, к саранским, к инсарским, к керенским делавцев с Алатыря, с Темникова, с Кадома, с Нижнего да Верхнего го­родов Ломовых, да с Арзамаса...». К засечному и валовому делу повелевалось выслать вотчинных крестьян с пяти дворов по человеку с лошадью, те­легой, топором, лопатой, киркой, веревками. Сменившему в конце этого же года Долгорукого воеводе П. П. Языкову повелевалось доделать «пензенское валовое дело». Было увеличено количество делавцев (людей, занятых на постройке черты), создан полк. В 1678 году появился Рамзай и черта у него, в 1679 году завершено... «Мокшанское городовое и засечное дело». Вся засечная черта закончена к осени 1680 года. «Десятки Пензенского края» гласят: «В нынешнем двести первом году, декабря в 14 день, в грамоте великих государей царей и великих князей Иоанна Алексеевича, Петра Алексеевича, Всея Великия и Малыя и Белыя России самодержцев, из приказу Казанского дворца, на Пензу, к стольнику и воеводе Федору Христовичу Новикову, писано: велено пензенца Василия Петрова сына Дурасова, за пензенское и мокшанское городское и засечное дело 188 году (1680 г.— Ред.). Великих государей жалованья, к прежнему его окладу, учинить придачи, что он был у того городского и засечного дела головного, поместного 100 четей, 10 руб­лей». На карту Пензенской провинции нанесено оборонительное сооружение, тянувшееся от Пензы через Рамзай.

Именно в пору строительства черты и прибежал к пензен­скому воеводе «полонянник», и становится понятным упомина­ние мокшанского полка, и то, «когда и на какой случай» по­строен Мокшан. Это 1679 год. А сейчас нам надо сделать одно небольшое отступление.

ИСТОРИЯ С ОШИБКОЙ В  «ИСТОРИИ».

Каждый, кто раскроет книгу «Памятные места Пензенской области» С. П. Петрова, обратит внимание на следующие слова: «Здесь, как полагают, еще в IX веке находился мещерский городок Мурунза. На месте «Мурунзы в Мещере» на реке Мок­ше был построен в 1535 году деревянный город, обнесенный стеною, рвом и земляным валом...». Аналогичное утверждение и в других источниках. В статье Малышкина: «Мокшан — древняя столица Мордовского цар­ства — Мурунза...» В книге «Россия»: «Мокшан основан в 1535 году». В «Учебном атласе по русской истории» профессо­ра Замысловского, «Карте расселения русских племен» Милю­кова, «Энциклопедическом словаре» Ф. Брокгауза и И. Ефро­на — та же дата основания. В «Справочной книге Пензенской губернии на 1893 г.» читаем: «Будучи основан в 1535 году, Мокшан является самым древним городом Пензенской губер­нии...». Истоком этой версии послужило неточное прочтение Нико­новской летописи автором «Истории государства Российского». В летописи пять раз упоминается о постройке, а затем перене­сении на другое место деревянного городка «В Мещере, на реке Мокше... на месте зовом Рунза». (Дважды город прямо на­зван Темниковым.) Карамзин же в восьмом томе своей «Истории» пишет: «...кроме двух крепостей на Литовской границе, Елена осно­вала: В Мещере город Мокшан, на месте, издревле именуемом Му­рунза...» Видимо, авторитетом автора и можно объяснить, что его версия вошла даже в специальные историко-географические ис­следования. На ошибку Карамзина в свое время указали историки А. И. Тихомиров, Н. Н. Черменский, А. А. Хвощев. В наши дни саранский профессор И. Д. Воронин убедительно доказал, что в летописи речь идет именно о Темникове. Аргументы авторов можно свести к следующему. До по­строения Пензы и засечной черты город не мог бы более ста лет выстоять один в открытой степи. (Известно, что эти зем­ли в 1535 году принадлежали Казанскому царству.) Далее. Ес­ли бы Мокшан существовал до построения засечной черты, то ее провели бы через него. Из «Строельной книги» известно, что дорога из Пензы в Нижний Ломов проходила по месту, где ныне стоит Мокшан, он же не упоминается, а говорится: «...по­шло то дикое поле ковыля до Мокшанских вершин... до Мок­шанского большого лесу и до Инсарского городу и до Шишкеева». Мокшан не упоминается ни в одном древнем документе до 1680 года, в том числе в разрядной росписи городов 1616 го­да, в описании мещерских сторож (а третья из них прохо­дила между Шукшей и Мокшанским лесом, то есть где те­перь Мокшан), кроме того, сторожа для нее назначались из Алатыря, Кадома, Темникова. Из этих же и некоторых дру­гих городов согласно царским указам назначались делавцы для строительства засечной черты. Существуй тогда Мокшан, его бы не обошли повинности. Наконец, при образовании Мокшанского уезда городу был пожалован герб, который описывается следующим об­разом: «В красном поле два бердыша, древние воинские ору­жия, в знак того, что обыватели сего города суть старых служб служилые люди». Однако упоминаний о службах Мокшана и мокшанцев до 1680 года нет. Таким образом, не остается сомнений в том, что Мокшан основан в 1679 году, сооружался он, как и Рамзай, одновре­менно с пензенской засечной чертой. Касаясь различных толкований о   том, что было на месте Мокшана до его основания, по-видимому, лучше всего со­слаться на книгу «Россия». Основываясь на записях Герберштейна, автор рисует такую картину: «...К востоку и югу от Мокши лежат огромные леса, в которых обитает мордва... живут разбросанными селениями, обрабатывают поля... народ суровый, храбро отбивающий от себя татарских хищников; почти все пешие, вооружены длин­ными луками и превосходные стрелки. Здесь же говорится, что мордва имела небольшие укреп­ления,  называемые  в летописях  «мордовскими твердями». Была ли такая «твердь» на месте Мокшана? Доказать подобное предположение пока невозможно, ибо приведенные в связи с ошибкой Карамзина аргументы скорее говорят о том, что ее не было. Не исключено вместе с тем существование мордовского поселения вблизи. На это косвенно указывает название в Мокшане протянувшейся вдоль высохшей реки Миневки улицы Мордов (ныне Кирпичная).

ПО МАРШРУТУ ЭКСКУРСИИ

Один из маршрутов Пензенского экскурсионного бюро называется «По засечной черте XVII века». Пройдем и мы по нему. Начинается он в Западно-полянском лесу. Здесь построе­но оригинальное кафе «Засека», площадка украшена «под старину». По сохранившимся описаниям, засеки являли собой гроз­ные укрепления для защиты от набегов врага. На ширине иногда до 100 метров верхушками в сторону дикого поля на­валивалось огромное количество деревьев, рубленных так, что оставались в рост человека пни, причем нижний слой деревь­ев, для прочности, от них не отделялся. Высота завалов до­стигала 30 аршин. Для конных степняков засеки представляли собой практически непреодолимую преграду. К тому же они часто дополнялись другими сооружениями, например «волчьими ямами» длиной до ста и глубиной до деся­ти метров с острыми кольями по дну. Попадая туда, всадник неминуемо обрекал­ся на гибель. Нападавшие большими ордами степняки, естествен­но, искали для своих коней открытых дорог. Тут на пути их вставали сторожевые валы. На протяжении от Арбекова до Мокшана вал Пензенской засечной   черты частично сохранился, и это дает представление о работе по его постройке. «При взгляде на вал... — сообщалось в одном из «Вестников пензенского земства» в 1910 году,— невольно воз­никают вопросы: сколько человеческих жизней, сколько слез, пота, крови поглотил он?» Длина пензенского вала, как следует из описаний, составляла 15 443 сажени, Со стороны дикого поля вначале со­оружался глубокий ров шириной до двух метров: земля вы­брасывалась внутрь и образовывала сам вал. Как правило, он имел высоту до 4 метров, столько же составляла ширина его основания. Дно укреплялось надолбами, то есть верти­кально  вкопанными заостренными кверху бревнами. По вер­ху крепился мощный тын. В самых опасных местах по валу ставились сторожевые вышки, где располагались вооруженные наблюдатели. Кроме того, как и до постройки   вала, далеко в дикое поле выставлялись конные караулы и маяки. Располагаясь на удобных для наблюдения местах, на рас­стоянии друг от друга, при появлении врага они по «цепоч­ке» передавали весть-тревогу в крепость, воины которой всег­да были начеку. Все это как бы   зримо   представляет   каждый   турист на маршруте «По засечной черте XVII века». Мокшан (Мокшанск) на границе XVII и XVIII столетий был  небольшой, но достаточно надежной  крепостью.   Первое и, надо полагать,   самое   раннее    его    описание   относится к 1703 году и сделано Мокшанским воеводой Петром Саловым. Город стоял в окружении земляного вала, одна сторона которого шла параллельно   течению  Мокши, по склону.  Это была юго-западная линия крепости.   Противоположная, севе­ро-восточная, проходила там, где до сих пор сохранилась по­жарная  каланча,   юго-восточная   граница — по   линии   аллеи нынешнего парка, северо-западная — вдоль   современного об­щежития совхоза-техникума.  Крепость имела деревянные сте­ны и башни.  Каждая стена составляла   в   длину   100   сажен (213 метров).  Вместе они образовывали квадрат, по    углам которого  возвышались четыре  башни:  Саратовская,  Красная, Саранская  и  Проезжая.   На одной из   них,   по-видимому се­веро-восточной,   висел   «вестовой»   колокол,    оповещавший  о нападении врага. Две башни были проезжими. Внутри крепости располагались воеводская канцелярия и дом воеводы, амбар для хранения военного снаряжения, по­роховой погреб, деревянная церковь. Позже здесь были со­оружены и другие здания, в том числе  каменные. За северо-западной стеной, примерно там, где сейчас улица Советская, и далее по склону до улицы Пушкинской, находилась Пешая слобода, а от сегодняшней улицы Пензен­ской до школы № 1 — Конная слобода. В обязанности пеших казаков входила охрана крепости, конные же несли службу на валу, выставляли караулы и маяки в диком поле. Наряду с этим казаки занимались и земледелием, чтобы кормить себя и свои семьи. Для  удобства и безопасности выбирались прежде всего защищенные ле­сами участки. Один из таких за красоту до сих пор носит название Красного польца. Разделение мокшанцев на пешеслободских и коннослободских бытовало в разговоре до начала XX века. Долгое время сохранялись названия старых улиц, например Гумен­ная (ныне Пушкинская). Некоторые приметы древнего Мокшана, в частности остатки захоронений, были обнаружены при прокладке водопровода в наши, 50-е годы. В Мокшанской крепости, по описанию 1703 года, име­лось «военного снаряду»: 6 железных пушек, 7 бочек пороха, 265 пушечных ядер, 2 пуда свинца, 9 фунтов фитиля, 2 зна­мени кумачовых, 2 барабана... О многом говорит состав Мокшанского гарнизона. Он включал в себя 245 стрельцов, 216 конных казаков, 14 пуш­карей, 4 воротника (стража ворот). В целом в Мокшане было 920 человек пешего строя, 479 стрельцов, казаков, пуш­карей и  воротников, у них детей и прочего люда — 441 чело­век. Как видно, Мокшан начала XVIII века жил оборонным делом. Не раз мокшанцам приходилось отражать набеги степняков, один из которых (в 1717 году) был особенно силь­ным и за лютость врагов получил название «Кубанский по­гром». По свидетельству современников, «...от внезапного от ку­банских татар нападения» уездным людям Пензенской про­винции учинилось «немалое разорение, многие... в полон побраны и до смерти побиты и деревни выжжены». В этой за­ключительной акции эпохи кровавого разбоя участвовало до 40 тысяч врагов, ими было угнано в плен 3 тысячи   человек. В результате жестоких боев в 1708 и 1717 годах мок­шанская крепость была сильно разрушена и нуждалась в поправке. К 1722 году она восстановлена и по периметру стала на 50 сажен короче: по-видимому, новые стены возводились ря­дом со старыми с внутренней стороны. Строительство засечной черты и крепостей делало свое дело. Теперь враг мог прорваться лишь «большим многолюд­ством» и на узких участках, что сокращало район действий и вынуждало его спешно уходить с «полоном» и награбленным  добром. Непосредственно у Мокшана это было тем более сложно, что, преодолев вал, надо было переплыть реку, за­тем с ходу взять отвесную крутизну и крепость. Нападения становились все реже. У черты закипала жизнь. В биографии Мокшана начиналась мирная страница. Она открылась самой российской историей. В начале XVIII века был завоеван Азов и освоены придонские степи, кочевые пле­мена перестали наконец-то терзать границы Русского госу­дарства. Отпала необходимость в крепостях. Активно осваи­вались земли юга и востока: царь раздавал их помещикам, те переводили сюда на поселение крестьян с севера. Приступили к мирным делам и вчерашние сторожа: они теперь занима­лись хлебопашеством, а в армию шли служить по рекрутско­му набору. Некоторое представление о хозяйственной и социальной жизни той поры дает описание в связи с указом   Петра I от 10 августа 1724 года «О сделании во всех присутственных ме­стах для запечатывания судных дел печатей». Из фотокопии указа, присланной по запросу Пензенского госархива из ЦГА, следует, в частности: «...Хлеб родитца в городе Пензе и в пригородах в Мокшанске, в Рамзайске и в уезде рожь, пшеница, ячмень, овес, полба, греча, просо, горох... А в городе Пензе и в пригородах лю­ди живут русские, и татары, и мордва, и чуваши, а больше об-ретаетца русских...»Среди жителей Мокшана в эти годы быстро идет социаль­ное расслоение. Кроме „казенных и помещичьих крестьян с раз­витием торговли и ремесленничества появляются посадские люди (торгово-промышленная прослойка). Усиливается эксп­луатация трудового населения и особенно «инородцев» — морд­вы и татар, которых силой обращали в «русскую веру», а непо­корных сгоняли с лучших, исконно принадлежавших им зе­мель. Недовольство этим проявляется в бегстве крестьян от хозяев, а в середине 70-х годов — в активной поддержке пуга­чевского движения. Повстанцы села Скачки летом 1774 года учи­нили расправу над пензенским воеводой А. А. Всеволжским. Крестьяне села Царевщина (имение князей Долгоруких) тогда убили жестокого приказчика Мерецкова. Более 20 человек ушли с армией Емельяна Пугачева. Вызванная для усми­рения непокорных крестьян гусарская команда устроила им почти поголовную порку плетьми. Двое были засечены до смерти, трое повешены, трое сосланы на «каторжную работу вечно». Крутым был XVIII век и для Мокшана как поселения. В «Справочной книге» Пензенской губернии на 1893 год» о нем го­ворится: «С 1708 по 1719 г. был приписным городом Казанской губернии, с 1719 года показан в Пензенской провинции той губернии, в 1765 году переименован в слободу, а в 1780 году сделан уездным городом Пензенского наместничества, в 1798 году упразднен и сделан заштатным городом Саратовской губернии, в 1801 году снова восстановлен и сделан уездным городом...» Местные административные перемены, как в зеркале, отра­жали общероссийские: царизм настойчиво искал лучшие формы закрепления феодально-помещичьей власти. На это же было направлено проведенное в 1782—1792 годах генеральное меже­вание земель: надо было официально закрепить порядок зем­левладения. Одновременно в России учреждалось 50 губерний, каждая из которых делилась на уезды. (Таким образом возникла и Пензенская.) Уездный центр Мокшан, по данным комиссии генерального межевания, имел любопытные характеристики. Всего дворов — 673, в их числе городских — 32, коннослободских — 301, пеше-слободских — 253. По существу, преобладали сельские жите­ли. И когда комиссии было поручено изготовить план застрой­ки уездного города, она решила сделать как бы два Мокшана: городской и сельский. План был составлен только для город­ского. Он предполагал основание улиц, идущих параллельно северно-восточной стороне старой крепости, с образованием трех площадей, в том числе и базарной в центре. Коль в Мок­шане должны были жить лишь горожане, то пеших и конных казаков и их потомков — казенных крестьян решили пересе­лить на Бутырки, за речки Миневку и Мокшу. Центр Мокша­на опустел.Таким оформился Мокшан к концу XVIII века — городской получил городскую думу, которой руководили дворяне и куп­цы, сельский имел старост и волостного старшину. Промышленное производство находилось в зачаточном со­стоянии. По статистике, правда, насчитывалось более 50 мел­ких перерабатывающих полукустарных заведений. Горька была жизнь мокшанцев тех лет: жалкие строения и орудия труда, непомерные налоги и повинности, скудное про­питание и наказание розгами... Собственно, как повсюду в фео­дально-крепостнической России. Далее>>

Бюро Информационных Технологий (ООО БИТ). Создание сайтов на собственной платформе Limb. Мультимедиа презентации. Дизайн.