Учредитель: Правительство Республики Башкортостан
Соучредитель: Союз писателей Республики Башкортостан

ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИЙ ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ЖУРНАЛ
Издается с декабря 1998
Прямая речь

Воспоминания коллег, друзей, поклонников о Дмитрии Масленникове


С того светлого пасхального дня, когда не стало Дмитрия Масленникова – легендарного ДБ, поэта, ведущего ЛИТО «Тысячелистник», учёного секретаря БГПУ им. М. Акмуллы, преподавателя, – никто из его друзей, родных, студентов, просто знакомых не стирает переписку в телефоне, подписанную «ДоБраJ». Как будто, сохранив весёлые и тёплые сообщения, можно удержать рядом их автора… 



Читать далее...

Уголок журнала

Из картинной галереи
3. Starik i more(1).jpg
3. Starik i more(1).jpg
Уроки Акмуллы. Из серии «Жизнь поэта. М. Акмулла». Офорт.jpg
Уроки Акмуллы. Из серии «Жизнь поэта. М. Акмулла». Офорт.jpg Камиль Губайдуллин
Анатолий Чечуха. Перекрёсток (остановка «Спортивная»). 1974
Анатолий Чечуха. Перекрёсток (остановка «Спортивная»). 1974
Женщины. Черемуха. 1974. Офорт
Женщины. Черемуха. 1974. Офорт Эрнст Саитов

Публикации
Оськина Ирина Николаевна (род. 10 декабря 1954 года) – российский искусствовед, Заслуженный деятель искусств РФ (2014), Заслуженный деятель искусств РБ (2005), автор многочисленных книг по искусству Республики Башкортостан. Член Союза художников (1996) и Ассоциации искусствоведов России (2009). Эксперт по художественным ценностям.

Коллекция искусства — что это?


Кому в стране нашей – большой и, в общем, не самой бедной – не знакомо имя Павла Михайловича Третьякова? Основатель сегодняшнего богатейшего национального собрания русского искусства, человек, бескорыстно оставивший нам (и детям, и внукам нашим!) в наследство свое огромное художественное богатство, он когда-то начал свою собирательскую деятельность без определенных целей, из любви к искусству и, по его собственному признанию, искреннего стремления воспитать свой вкус. Лишь позднее – когда коллекция уже разрослась – он принял решение оставить ее в дар своим согражданам. Пример бескорыстия… Шаг – для современников наших, увы, все более непонятный, несмотря на то, что именно благодаря Третьякову, впервые попав в Москву, каждый из нас идет непременно в Третьяковскую галерею лицезреть это замечательное художественное наследие. Мы привыкли к тому, что она есть – наша общероссийская Государственная Третьяковская галерея. Есть, и все тут. А кто, и как, и на какие деньги собрал ее коллекцию – для большинства из нас, к сожалению, уже неважно. Конечно, изначально собранная Третьяковым коллекция была значительно меньше, чем та, которую мы имеем сегодня. Но началась-то галерея с него…

Так же, как с коллекции, подаренной в начале 20 века городу Уфе русским художником Михаилом Васильевичем Нестеровым, началось собрание Башкирского государственного художественного музея. Пример гражданственности…

Коллекционирование произведений искусства в современном обществе воспринимается по-разному: для одних это одна из форм вложения денег, для других – просто хобби. Эти «другие» – счастливые (читай «беспечные»!) люди: они могут себе позволить иметь картины, не заботясь о том, чтобы в острой материальной ситуации вернуть себе затраченные на них средства. При этом руководством к приобретению картин для них служит собственный вкус (что всегда спорно!) или имя автора. Ну, Шишкин-то с Айвазовским – дело понятное, а современное искусство – имена, временем еще не апробированные. А те, первые, кто собирает произведения, заглядывая далеко вперед и видя в коллекции предмет инвестиций? Много ли таких?

Мало кто знаком с этой формой вложения материальных средств – не потому, что не слышал, а потому, что не вникал в суть самого этого явления. «Зачем это мне?» и «Насколько это надежно?» – два вопроса, ставящие преграды на пути к приобретению произведений искусства с этой целью. И к старому-то искусству они с боязнью относятся, а уж вложения в современное и вовсе кажется делом ненадежным.

И в этом они частично правы, но, повторяю, лишь частично. В действительности же вложение денег в современное искусство должно быть обдуманным и обоснованным. И здесь (как и в других случаях вложения средств) тоже нужен профессиональный подход. И что же? Выходит, чтобы «не прогореть» – лучше не начинать? Самостоятельно лучше действительно не начинать, но найти профессионалов (не заинтересованных в продажах галерейщиков, а именно независимых консультантов, замечательно знающих и само искусство, и современный арт-рынок!) – разумный выход.

Именно с этих позиций к коллекционерской деятельности своей и подошел Уральский лизинговый центр, имеющий на сегодня одну из самых значительных и, безусловно, самую целостную коллекцию башкирского искусства. Не оговорилась: не коллекция произведений отдельно взятых художников, а именно целостное собрание – в исторической ретроспекции, с самого начала появления в Башкортостане профессиональных живописцев. Сегодня на примере этой коллекции можно проследить историю развития башкирского изобразительного искусства.

 

*  *  *

История профессионального башкирского изобразительного искусства укладывается в небольшой по историческим меркам период – всего столетие. Первое поколение живописцев составили художники, получившие специальное образование в крупных городах России и приехавшие в Уфу в начале двадцатого века, – П. М. Лебедев, Н. П. Протопопов, М. Н. Елгаштина, И. И. Урядов, А. П. Лежнев, В. С. Сыромятников, А. Э. Тюлькин и первый из художников-башкир К. С. Девлеткильдеев. Их активная творческая и не менее энергичная общественная деятельность стали движущей силой развития башкирского искусства на начальном этапе.

Уже в 1913 году по инициативе художников Ю. Ю. Блюменталя, М. Н. Елгаштиной и А. Э. Тюлькина в Уфе организуется «Общество любителей живописи», преобразовавшееся в 1916-м в Уфимский художественный кружок. Деятельность кружка была очерчена широким кругом задач: организация лекций, выставок, участие в работе изостудий.

В определенной степени влияние на формирование особенностей башкирской живописи оказало и присутствие в Башкирии известного художника и поэта-футуриста Д. Д. Бурлюка, привнесшего новые смелые творческие идеи в провинциальную художественную среду. Его экспериментальные по форме и чрезвычайно насыщенные по колориту произведения, появившиеся в экспозициях первых уфимских выставок, декларировали стремление русской культуры 1910-х годов к обновлению изобразительного языка, соответствующему наступившему веку. Оригинальностью трактовки окружающего мира, новизной взглядов на цветовую структуру живописи они вызывали немало дискуссий, но, несомненно, послужили для многих местных художников отправной точкой в творческих исканиях.

Дружба с Д. Д. Бурлюком, независимым в своих суждениях об искусстве и творчестве, вкупе с опытом учебы у Н. И. Фешина и П. П. Бенькова1, полученным в Казанской художественной школе, сыграли немаловажную роль в формировании почерка одного из старейших художников А. Э. Тюлькина. Бурлюк заронил в нем искру смелого поиска, а от Фешина и Бенькова, в чьей живописи активный цвет всегда играл роль доминирующую, он воспринял жизнеутверждающее видение колорита. Позднее, став преподавателем художественного отделения Башкирского государственного техникума искусств2, Тюлькин передаст этот опыт своим многочисленным ученикам.

Пленэрная яркость красок Н. И. Фешина и смелая живопись Д. Д. Бурлюка привлекли внимание и другого башкирского художника первого поколения – А. П. Лежнева. Вместе с Бурлюком и Тюлькиным Лежнев принимал активное участие в подготовке уфимских выставок, а мастерскую Фешина посещал во время неоднократных поездок в Казань. В творчестве Лежнева найдут отражение и подобное фешинскому понимание значимости экспрессии цвета, и по-бурлюковски неуемная энергия живописного мазка, однако для него, как и для Тюлькина, чужой художественный опыт станет лишь толчком к собственным исканиям. Своими достижениями в искусстве оба художника обязаны и собственному таланту, и огромной работоспособности, и самостоятельности взглядов на искусство.

В собрании Уральского лизингового центра – два рисунка Александра Эрастовича Тюлькина, датируемые 1915 годом, и живописная работа, написанная Анатолием Петровичем Лежневым в 1918 году. Рисунки – живое опровержение скромного утверждения Тюлькина о том, что он-де «в рисовании не силен»: точными линиями строит художник архитектурные формы в листах с уфимскими видами. А написанная маслом работа «Осень. У церкви» демонстрирует великолепные, ни с кем не сравнимые и легко узнаваемые характерные живописные качества почерка Лежнева.

Живопись художников старейшего поколения представлена в собрании также произведениями П. М. Лебедева, И. И. Урядова и М. Н. Елгаштиной.

В двух небольших по размеру картинах, созданных Лебедевым в период между 1916 и 1937 годами, отчетливо различимы два противоположных принципа его работы в технике масляной живописи. Так, «Поле. За деревней» написано в более традиционной манере – художник накладывает мазки рядом, покрывая поверхность основы полностью, колорит же работы определен чередованием желтовато-зеленого и голубого с лиловыми вкраплениями, создавая бархатистую густоту травы и цветов, залитых солнцем. А в работе «Лето» манера художника уподобляется акварельной – с просветами основы между отдельными мазками, и в результате именно светлая по тону поверхность основы обеспечивает ощущение легкости, свежести воздуха и солнечной яркости летнего дня. Художник нередко чередовал в своем творчестве оба эти приема, исходя из поставленных в том или ином случае художественных задач, что несколько затруднило установление более точных датировок обеих работ. Однако счастливый случай свел в одну коллекцию две работы художника с разными характеристиками, но вполне опознаваемым авторским почерком: их наличие ярко иллюстрирует стремление Лебедева добиться выразительности пейзажа именно посредством техники письма.

Спокойным и созерцательным предстает И. И. Урядов в пейзаже середины 1930-х годов «Река стынет». Спустя два десятилетия художник вернется к этой композиции, чуть видоизменив ее и увеличив размер. Работа 1955 года воспроизведена в альбоме «Изобразительное искусство Башкирской АССР». Но первым подходом к этой композиции была работа, вошедшая в состав коллекции Уральского лизингового центра. И именно она экспонировалась в 1936 году на первой персональной выставке художника.

Творчество Марии Николаевны Елгаштиной более исследовано в его акварельной части. Живопись же изучена недостаточно полно, отчасти потому, что не до конца выявлен ряд находящихся в собственности уфимских коллекционеров произведений, созданных ею в технике масла. Активный организатор не только художественного кружка, но и Башкирского театра кукол, Елгаштина поддерживала обширные, до сих пор еще не до конца изученные исследователями связи и множество своих работ дарила друзьям и знакомым. Между тем безупречно выполненные Елгаштиной акварели разных лет имеют абсолютно схожие меж собою и вполне традиционные характеристики, свойственные этой технике в ее классическом варианте, тогда как в масляной живописи художник шла самостоятельным путем. Интуитивный поиск уводил ее от традиционного реализма («Голубые просторы», 1946) то к более условному решению объемов («Уфа в прошлом», 1944), то к почти импрессионистической трактовке цвета («В парке», предположительно между 1930–38)3. Лишь в одном Елгаштина не изменяла себе – в умелой разработке зеленого цвета. Открытый или глуховато-темный, изумрудный или с желтыми оттенками, зеленый цвет всегда таит опасность для пейзажистов. Иногда художнику кажется, что яркие краски зелени, залитой солнцем в летний день, вполне уловлены им, на самом же деле открытым насыщенным цветом, поглотившем богатство тонких оттенков зеленого, он так и не сумел передать живую прелесть природы. Лишь развитое чувство цвета и острая наблюдательность позволяют пейзажистам избежать досадных просчетов в передаче красок жаркого лета. Опыт ли работы с акварелью, тонкое ли чувствование природы, на протяжении многих лет наблюдаемой с профессионально-пристрастным интересом художника, помогали Елгаштиной в этом, но так остро чувствовать оттенки зеленого и так мастерски разработать их тоновые соотношения, как это делала она в акварели и в масляной живописи, удается не многим пейзажистам. Работа «В парке» поступила в коллекцию с подписью автора на обороте, но без определенной датировки и была по коллекционерской традиции документирована как написанная в период между 1918–35 годами. Однако дух времени, отраженный в ней, скорее свойственен был периоду последнего предвоенного десятилетия, а точнее – 1930–1940-м годам. Пронизанная светом и солнцем, эта работа рождает ассоциации, знакомые по фильмам, посвященным этой поре, – с парками «культуры и отдыха» и неспешно гуляющей в них под живую музыку духовых оркестров публикой.

Звеном, хронологически связующим в коллекции первое поколение башкирских художников с поколением формации 1950–60-х годов, стали работы А. В. Храмова и В. П. Андреева. Ученики хранителей реалистических традиций русской живописи И. Н. Самарина и Л. В. Лезенкова4, они унаследовали и на протяжении всего своего творчества хранили воспринятые у них традиции реализма.

«Цветы» (1950) – один из немногих флористических натюрмортов, выполненных Андреевым. Творчество художника очерчено жанрами портрета, композиционной картины и пейзажа (в том числе и индустриального, одним из основоположников которого он стал в башкирском искусстве). Сдержанный колорит и точное следование натуре обеспечили его произведениям характер строгий, а подчас суровый и несколько суховатый. Лишь в немногих женских портретах и едва ли не менее малочисленных натюрмортах зрителю открывается лирический талант художника. Звенящая чистота пронизанных солнечным светом пионов, тонко переданная художником, богатство оттенков живописи, отражающих рефлексы света и цвета, позволяют назвать натюрморт «Цветы» одной из лучших работ Андреева.

В пейзажах А. Храмова природа Урала обретает созерцательно-поэтическую трактовку, отмеченную легкой грустью.

Смелость в интерпретации цветового богатства мира, тяга к эксперименту, появившиеся в башкирском изобразительном искусстве уже в первый период его развития, нашли яркое воплощение в творчестве художников второго поколения. Педагог многих из них – А. Э. Тюлькин – поддерживал их начинания, внушая ученикам необходимость поиска самостоятельности, авторской неповторимости в искусстве.

Своеобразие пуантилистской живописи и плоскостная трактовка пространства в картинах Бориса Домашникова, суровая торжественность пейзажей Александра Пантелеева, глубоко национальный характер произведений Ахмата Лутфуллина, исключительная декоративность колорита в работах Рашида Нурмухаметова, Александра Бурзянцева и Адии Ситдиковой обеспечили славу башкирского искусства 1950–1970-х годов. За короткий срок, уместившийся всего в полстолетия, живопись республики обрела самобытные и яркие качества, позволив появиться в российском искусствознании с середины ХХ века термину «башкирская школа живописи». Раздел, представляющий республику на всероссийских выставках, уже к 1960-м годам был одним из наиболее обширных, интересных и полных по жанровому составу.

Искусство этого блистательного в башкирской живописи периода наиболее активно приобреталось в коллекцию Уральского лизингового центра. Представленные в собрании произведения отражают основные характеристики башкирской живописи середины и третьей четверти 20 века, свидетельствуя в равной степени и о самобытности башкирской изобразительной культуры этого времени, и одновременно с тем о ее неразрывной связи с культурным пространством России этого периода в целом.

Специфику башкирской живописной школы определила не только национальная тематика работ, но и их общий оптимистический настрой, обусловленный искренностью, открытой непосредственностью образов, яркой насыщенностью колорита.

На рубеже 50–60 гг. начинался творческий путь Б. Ф. Домашникова. Искренняя любовь к Родине и патриотическая преданность ей определили главные темы его произведений. Личность художника и его творчество формировались в послевоенные годы, когда романтика строительства новых городов, железнодорожных магистралей, надежд на счастливое завтра свежим ветром ворвалась в творчество художников. Она и стала источником оптимистических образов многих произведений Б. Ф. Домашникова тех лет. На протяжении всего творческого пути Домашников осознанно стремился обновить живописный язык, искал новые средства выразительности. В конце 1960-х его полотна обретают новые по тому времени живописные качества: манера письма становится подвижной, энергичной, мазки раздельными. На протяжении всего последующего творчества живопись Домашникова сохранит эти характеристики. Вошедшие в состав коллекции три работы художника – «Шиханы. Лошадь» (1968), «Плоты на Белой» (1981) и «Торн цветет» (1980) – представляют разные вариации его метода. В первых двух художник работает мелким раздельным мазком, не нарушающим, однако, общее построение композиций. В работе «Торн цветет» раздельные мазки укрупняются, ложатся плотным ковром, отчего работа обретает «внекомпозиционный» характер. В синтезе с нарядным колоритом этот теперь уже чисто декоративный, близкий скорее к абстракции прием не мешает, тем не менее, передать и тонкие оттенки настроения – торжество цвета, радость бытия, вызванную пышным цветением природы. Природы, которой он посвятил большую часть своего творчества.

Диапазон жанров другого уфимского художника – Р. М. Нурмухаметова – обширен: портрет, композиционная картина, пейзаж. В его работах жизнь отражена во всем многообразии не только явлений, но и цвета, – прирожденный колорист, он тонко чувствовал и мастерски передавал все оттенки и тона сложно разрабатываемого основного цвета. Богатство колорита, нарядность цветовой гаммы, солнечной в передаче света, стали основными характеристиками его живописи. Он демонстрирует их и в крупной замечательной по исполнительскому мастерству и торжественной по характеру работе «Парфенон», и в небольшом этюде с деревенскими домиками.

Этюды художников второго поколения вызывают сегодня особый интерес коллекционеров башкирского искусства. Этюд, которым «вперехлест» увлекались в 1960-х годах крупные мастера – Нурмухаметов, Домашников, Бурзянцев, Литвинов, сыграл в развитии пейзажной живописи Башкортостана роль огромную и до конца еще пока недостаточно оцененную. Отлично «сработанный» пленэрный этюд был предметом конкуренции художников: чей лучше! Созданный на одном дыхании, эмоциональный живописный этюд нередко был живее иных завершенных композиций и свидетельствовал о высоком мастерстве автора. Написать такой этюд, по художественным качествам, характеру и сути своей ничуть не уступающий завершенному полотну, за короткий отрезок времени мог лишь мастер. Архивы сохранили каталоги художественных выставок тех лет. В некоторых из них большую часть составляли именно этюды.

Большим мастером этюда был и художник Е. С. Фоминов. Его пленэрная работа 1962 года «Сафроновская пристань» («Последний причал») была приобретена в коллекцию в 2008 году. И здесь, как часто бывает в профессиональном подборе, не имя художника сыграло роль в решении приобрести картину, но ценность художественных качеств самого произведения. «Сафроновская пристань» хранит непосредственную свежесть восприятия натуры. Творчество великолепного колориста и мастера пейзажа Евгения Сергеевича Фоминова еще недостаточно изучено, оценено современниками и ждет своего исследователя.

Роль фольклора в развитии башкирского искусства оценили еще художники первого поколения. Недаром в 1920–30-е годы В. С. Сыромятников, М. Н. Елгаштина, К. С. Девлеткильдеев исколесили башкирские районы в поисках предметов народного быта. Их собирательская и исследовательская деятельность позволила сохранить в музейных собраниях республики произведения народных мастеров. Народное творчество определило тематику многих работ башкирских художников. С особенной силой эта тема воплотилась в работах уникального художника Адии Хабибулловны Ситдиковой. Не имея профессионального образования, самостоятельно пройдя путь в искусстве, она интуитивно поняла красоту народного быта, эстетику башкирского изобразительного фольклора. Ее национальные по характеру, колориту и подбору предметов натюрморты и интерьеры завораживают экспрессией цвета и удивительной композиционной найденностью, где каждый предмет обретает самоценность. Яркая палитра произведений А. Х. Ситдиковой в какой-то мере рождена общим и оптимистическим пафосом искусства тех лет, но все же источником жизнеутверждающего характера ее картин стало народное искусство. Спеша одарить настроением счастливого праздника, она стремилась показать зрителю живую прелесть обыденных вещей. Мажорная гамма колорита, простота художественных приемов и подкупающая искренность – несомненные достоинства ее произведений. Работы Ситдиковой – гордость любой коллекции. В собрании лизингового центра их четыре: «Самовар» (1963), «Натюрморт с фруктами» (1971), «Теплый дом» (1975), «Белые гвоздики» (1987). Разные по жанрам, технике и времени создания, они не только дают достаточно полное представление об эволюции манеры и мастерстве художника, но и придают национальный колорит коллекции в целом.

Национальный характер коллекции во многом определяют и произведения академика живописи Ахмата Фаткулловича Лутфуллина. Его наследие удивляет жанровым разнообразием: портрет, пейзаж, многофигурная историческая композиция, бытовой сюжет. Среди персонажей его портретных работ – рабочие и студенты, писатели и музыканты, деревенские старики и дети. Суть творчества мастера заключена в глубокой философии произведений, отражающих национальный характер, жизнь и быт башкирского народа на современном этапе и на переломных этапах истории. Достойный преемник Касыма Девлеткильдеева, в чьем творчестве впервые в башкирском искусстве национальная тема получает поэтическую трактовку и высокий смысл, Лутфуллин, как и его предшественник, искренне любуется наивной доверчивостью и непосредственностью деревенских жителей, высвечивает благородные качества их характера, подчеркивает особенности эстетического вкуса, проявившегося в национальных одеждах («Цветная шаль», 1961; «На праздник», 1960; «Бабай Шугаюп д. Абзаково», 1958). В собрание вошли также несколько замечательных пейзажных этюдов мастера, свидетельствующих о внимательном изучении натуры и интересе художника к пейзажному жанру. Но, безусловно, жемчужиной коллекции стала «Девушка с мандолиной» (1978). Бесхитростная композиция, отсутствие отвлекающих деталей, искренняя увлеченность музыкантши – свидетельства и таланта самого художника, сумевшего передать психологию момента, и обаятельной непосредственности его модели. Открытая цветовая гамма предопределяет нарядность колористического решения.

Имя Александра Даниловича Бурзянцева известно многим коллекционерам российской живописи. Большинству из них он знаком как мастер русских пейзажей, написанных в раскованной, экспрессивной цветовой гамме. Однако среди ранних произведений художника было немало портретов, традиционно-реалистических по изобразительной структуре и более сдержанных в цветовых решениях. Иными средствами, но и они вместе с работами зрелого периода высвечивают яркий темперамент автора: характеристики портретных образов сильные, светотеневая лепка лиц уверенная, мощная по структуре, цветовая гамма не раскованная, но построенная на контрасте пятен. Такова его «Хозяйка гостиницы» (1958). Но уже в середине 1960-х рамки традиционного реализма тяготят художника. В поисках нового изобразительного языка он обращается к иным цветовым характеристикам и стилизации форм, сохраняя при этом способность живописи передать не только характер образа, но и тонкие душевные переживания («Портрет Вали в розовом. Настроение», 1965) Редкая в творчестве Бурзянцева, эта поисково-экспериментальная работа переходного периода не только обогатила портретную часть собрания лизингового центра, но и позволила заполнить белые пятна в изучении эволюции творчества художника. В коллекцию вошла и характерная для зрелого творчества Бурзянцева пейзажная работа «Весна» (1991), обладающая характерными качествами художественного почерка мастера – мягкой стилизацией форм, текучестью линий и декоративной насыщенностью колорита. Написанная в сложный для страны период, но оптимистичная по настроению, как и все творчество художника, она поражает концентрацией ощущения надежды и ожидания перемен.

На протяжении всей второй половины двадцатого столетия искусство Башкортостана, сохраняя уважительное отношение к классическим традициям, стремилось и к обновлению художественного языка. Поиск новых средств выразительности и эксперименты формой особенно заметны в творчестве Александра Пантелеева. Начинавший как художник театра, но окончательно сформировавшийся как художник-станковист под влиянием времени яркого взлета технического прогресса, вдохновляемый достижениями науки, Пантелеев вошел в историю российского искусства как мастер индустриального пейзажа. В башкирском искусстве он поднял этот жанр до торжественно-поэтических высот. Смелые по формам, локальные по цвету, линеарные по структуре и точные по распределению масс композиции Пантелеева легко укладываются в рамки «сурового стиля», появившегося в российском искусстве «шестидесятников». Он сохраняет эти качества живописи не только в произведениях, наполненных суровой романтикой новостроек, но и в обычном пейзаже. В характерной для Александра Пантелеева лаконичной, но выразительно-поэтической манере написана работа «Зимой на Куркатаве» (конец 1960-х). Широкими плоскостями ложатся оттенки сине-голубого и белого цвета, грани тоновых переходов легко прочитываемы, что придает работе некую графичность. Она уместна в зимнем пейзаже, где бело-голубой снег создает контраст коричнево-черным деревьям. Отлично выбранный ракурс, с которого открывается вид, прием фланкирования переднего плана композиции вертикалями деревьев, уходящих за пределы холста, – все это придает работе ощущение внезапности открывшегося перед зрителем панорамного вида. А фигурки людей, скользящих по ледовой поверхности озера, успешно микшируют ощущение монументальности, внося своим присутствием камерные нотки в панорамный пейзаж. Композиторское мастерство, высочайшие колористические качества и тонкие оттенки эмоционального содержания работы «Зимой на Куркатаве» – яркое свидетельство замечательных достижений Пантелеева в пейзажном жанре.

Иной характер свойственен панорамным пейзажам П. П. Салмасова. Ракурс «взгляда с высоты» часто встречается в его работах. Уральские ли горы, необъятные ли просторы башкирской степи навеяли эту трактовку природы башкирского Зауралья, но произведения мастера воспринимаются монументальными. Причем происходит это вне зависимости от размеров и степени завершенности работ (этюд «В степи», 1964). Созерцательный характер панорамных зауральских пейзажей и частый мотив присутствия в них человека (мотивы полевых работ), яркая гамма красок обеспечивают почерку художника узнаваемость. Колорит с почти обязательным доминированием розово-лиловых, фиолетовых и насыщенного зеленого («Старые тополя. Здесь стояла мечеть». 1965), придающего необычайную декоративность колориту, характерен для множества работ художника – едва ли не единственного, кто так самозабвенно, в возвышенно-торжественном ключе и как-то по-детски искренне и радостно писал природу башкирского Зауралья.

Но есть в его творчестве и работы иного плана. Гордость коллекции – необычайно легкая по живописи картина Салмасова «Душистый табак с вьюнками» (1982). Простотой и лирической камерностью мотива (цветы, растущие у деревенского забора) и хрупкой незащищенностью, переданной в тонкой гамме цвета, она заметно выделяется в общем контексте творчества художника.

Творчество художников второго поколения не ограничено двадцатым веком. Среди активно работающих сегодня живописцев, чье творчество сформировалось в середине двадцатого века, – Ф. А. Кащеев. На раннем этапе под влиянием общего оптимистического настроя, свойственного эпохе социалистического реализма, живопись его обрела качества, близкие декоративным, – локальный, открытый цвет, нередко вообще тонально не разрабатываемый. Своеобразие художественного почерка подчеркивалось и спецификой статично-торжественных композиций, отчего картина с вполне бытовым сюжетом обретала знаковость, некую обобщенность образов, символический смысл. Сегодня художник отдает предпочтение натюрморту. В сравнении с ранними, его нынешние произведения чуть спокойнее по колориту, но живопись по-прежнему носит жизнеутверждающий характер: в работе 2005 года «Цветы и хлебцы с виноградом. Осень за окном» художник не скрывает радости бытия, подчеркивая щедрость природы.

Следующий этап развития башкирского искусства связан с появлением нового поколения художников, формирование творчества которых пришлось на 1970-е годы. В начале 80-х активно заявляют о себе молодые талантливые живописцы Е. О. Клейменов, С. Б. Краснов, Е. А. Винокуров, У. Г. Мухаметшин и акварелисты В. Н. Лесин, И. И. Фартуков, З. Г. Гаянов, В. И. Суздальцев. Выросшее без войн, воспитанное в гармоничном, как тогда казалось, обществе, это молодое поколение привнесло в башкирское искусство новое видение мира, новую проблематику творчества, новые приемы работы с материалами.

В 1980-х тематика произведений Сергея Краснова была очерчена кругом экологических проблем, в 1990-х в его творчестве появляются темы сущности человеческого бытия, неумолимой наступательной силы прогресса и сосуществования цивилизаций. Своеобразие его художественного языка обусловлено логикой, свойственной человеку с аналитическим мышлением: точная выстроенность композиций, графическая четкость рисунка, сложная образная структура, построенная на выверенном соотношении реальности и вымысла. Он сохраняет эти качества даже в натюрмортах. Его «Раковина и бутыли» (2001) повествует не столько о многообразии форм, создаваемых природой и человеком, сколько о единстве и противоположности. Иначе чем продиктовано смелое противопоставление колкой остроты природных форм раковины изощренным формам и гладкой фактуре стеклянных бутылей, созданных человеком? С другой стороны – скоротечность жизни спелой груши разве не сравнима с недолговечностью хрупкого стекла? Ассоциативность, сложная игра символов, скрытый намек – всегда и все в живописи Сергея Краснова направлено на интеллектуальный диалог со зрителем. Признанный мастер, академик живописи Краснов – одна из знаковых фигур современного не только башкирского, но и российского искусства.

К началу третьего тысячелетия изобразительное искусство обрело немало новых имен молодых и талантливых авторов. Их художественные поиски, смелость замыслов, неограниченность рамками одной стилистической системы и ярко выраженное стремление к неординарности определили характер современной изобразительной культуры Башкортостана. Сегодня она представляет собой конгломерат различных художественных стилей, направлений и творческих манер. В системе традиционных искусств появляются новые техники, рождаются новые виды. В экспозициях выставок и составе коллекций отлично уживаются и мирно сосуществуют реализм и абстракция, неопримитивизм и поп-арт, традиционные техники графики соседствуют с экспериментальными, в пластическом и декоративно-прикладном искусствах помимо скульптуры, фарфора, керамики устойчивые позиции занимают и «инсталляционные объекты».

Искусство рубежа 20–21 вв. отбирается в коллекцию лизингового центра тщательно и более осторожно, нежели классическая живопись. Сегодня этот раздел достаточно ограничен в количественном отношении, но даже в этом составе он отчасти способен проиллюстрировать современную художественную ситуацию в республике.

Раздел современного искусства представлен работами живописцев С. Н. Игнатенко, Р. Х. Гаитова, И. Х. Насибуллина, А. А. Дворника, Р. Р. Кадырова, А. М. Мазитова, художников группы «Чингисхан» Р. Х. Ахметвалиева, Р. З. Харисова и Р. З. Гарифуллина. Не только стилистика, но и жанровый диапазон этого раздела достаточно разнообразен – абстрактная композиция, пейзаж, натюрморт, композиционная картина.

Коллекция современных живописных жанровых композиций в собрании лизингового центра немногочисленна. В нее вошли работы Рината Харисова «Близнецы» (1994), «Белый голубь» (1997), «Родник. Невеста» (2007), картины Рафаэля Кадырова «Пасечник», «Курбан гаит» (2003), «Читающая Коран» (2006) и Амира Мазитова «Старик и дорога» (вариант 2008 года). Национальная тема – одна из главных в творчестве этих авторов, однако каждый трактует ее по-своему: в примитивистском ключе – Харисов, в реалистическом, но с элементами легкой стилизации – Кадыров и Мазитов.

Жанровые картины Расиха Ахметвалиева «Девушка в голубом» (1997–1998), «Онфлер. Бистро в порту» (2003) – легкие, повествующие о незащищенности и красоте мира. Живущий в период 2002–2008 гг. больше в Париже, чем в Уфе, художник не прекращает участвовать в выставках башкирского искусства. Большой успех его тонкая по колориту и легкая по изобразительной структуре живопись имела на выставке башкирского искусства в штаб-квартире ЮНЕСКО в 2008 г. в Париже.

Казалось бы, натюрморт, традиционно преследующий вполне определенную цель – отразить красоту и многообразие предметов и форм, рожденных природой или сотворенных человеком, менее всего может быть подвержен стилистическим изыскам, значительно трансформирующим именно предметные формы. Натюрморты в приватных коллекциях нередки. Чаще всего они действительно представляют собой реалистические композиции, повествующие о красоте и разнообразии предметного мира (И. Насибуллин, «Натюрморт со скрипкой», 2002) Однако жанр этот наряду с другими к началу двадцать первого века обрел и иные характеристики. В нем с легкостью можно обнаружить эксперименты с формой, цветом и пространственными решениями. Но именно он как, может быть, никакой другой жанр по-прежнему требует от художника и острого чувства композиции, и тонкого понимания цвета. Все это прекрасно демонстрируют абсолютно разные по стилистике натюрморты художников С. Н. Игнатенко, и Р. Х. Гаитова, и Р. З. Гарифуллина. Более традиционный характер носит коллекция графики. Это вполне реалистические акварельные листы Р. Р. Абдуллина, В. И. Суздальцева, И. Г. Валитова, пастели Р. М. Ягафарова, офорты К. Г. Губайдуллина, Б. А. и О. А. Самосюк, литографии Р. Р. Маглиева. Поисковое направление в этом разделе собрания представляют произведения А. Р. Терегулова, выполненные в смешанной технике, и работы С. А. Гилязетдинова – в технике печати на бумаге ручного литья. Оба автора явно тяготеют к лаконизму, некоей «конспективности» композиции, используя предметы и фигуры в качестве знаков, обобщающих авторскую мысль, а не повествующих сюжет.

Особняком в собрании стоит небольшой пока раздел декоративно-прикладного искусства. Его украшает классическая фарфоровая композиция «Танец трех братьев» (1959) известного художника Т. П. Нечаевой. Динамичная и выразительная работа воспроизведена во многих каталогах, а один из вариантов композиции находится в собрании Башкирского государственного художественного музея. Тамара Павловна Нечаева – художник широкого круга интересов: скульптор, керамист, автор монументальных панно и фарфоровых статуэток. Однако начинала она как живописец, а цветовидение ее сформировалось под влияние художника первого поколения башкирской живописи Анатолия Петровича Лежнева – близкого ее родственника. В собрании хранится одна из немногих живописных работ Нечаевой «Натюрморт с серебряным подносом» (1946), цветовые характеристики которого – свидетельство несомненного таланта автора и в этом виде искусства. Другое поколение художников-прикладников представлено работами известного керамиста В. К. Николаева. Его реалистическая композиция «Молочное утро» (2003) и метафорическая работа «Восточная колыбельная» (2001) – свидетельство разнообразных художественных поисков современной керамики.

Искусство Башкортостана основано на опыте русской художественной школы, органично соединенном с эстетикой народного творчества, национального быта и обычаев. Благодаря этому синтезу не только различных национальных культур, но и разных художественных традиций – с одной стороны профессиональных, классических, а с другой – фольклорных, оно обрело самобытные черты уже на начальном этапе своего формирования. На протяжении всего периода развития – с первых лет и до сегодняшнего дня – оно демонстрирует жизнестойкое уважение к классическому наследию, но одновременно с тем характеризуется и непрерывными поисками новых изобразительных средств, нового художественного языка. К началу XXI века в нем отчетливо оформилось стремление к осознанию собственного места в мировом пространстве. Благодаря этому на грани веков, на гребне волны вседозволенности в переживаемый страной сложный период, оно удержало крепкие позиции, разумно перенеся акценты с поиска оригинальности манеры на содержание произведений и эмоциональный характер образов. В нем и сегодня по-прежнему актуальны художественная значимость произведений и их профессиональные достоинства.

Итак, художественное собрание Уральского лизингового центра, в основе которого лежит ретроспективная концепция, действительно способно представить основные этапы в развитии башкирского искусства. И, в отличие от других приватных коллекций, представляющих разрозненные произведения, ценностная значимость этого собрания заключается не только в материальной оценке отдельных произведений, но и в самой целостности коллекции. А это в несколько раз превышает ее общую стоимость, не говоря уже о том, что большая часть произведений – антикварная. Общаясь с владельцами коллекции и их сотрудниками, заходя в офисные помещения, похожие на музейные залы, посетитель не задается вопросом: «Зачем это вам?» – а просто с удовольствием рассматривает картины. Даже если весной прошлого года уже видел их в залах Башкирского государственного художественного музея им. М. В. Нестерова, где коллекция экспонировалась для широкой публики. Тоже, кстати, шаг беспрецедентный.

 

1 Фешин Николай Иванович (1881–1955) и Беньков Павел Петрович (1879–1949) с 1909 г. преподавали в Казанской художественной школе.

2 В 1936 г. при разделении техникума искусств на музыкальное и театрально-художественное училища художественное отделение станет частью последнего, а в 1960-м, слившись с музыкальным техникумом, учебное заведение получит название Уфимского училища искусств.

3 Две первые работы находятся в собрании Башкирского государственного художественного музея им. М. В. Нестерова, третья – принадлежит Уральскому лизинговому центру.

4 Самарин Иван Николаевич (1893-1936) и Лезенков Леонид Васильевич (1894-1933) в 1920-е – начале 1930-х преподавали в Уфимском техникуме искусств.


Культурная среда
Бельские просторы подписка 2017 3.jpg
Подписывайтесь на бумажную и электронную версии журнала! Все можно сделать, не выходя из дома - просто нажимайте здесь!
Октября 28, 2016 Читать далее...


радио.jpg

В начале была первая информационная революция. Она разгорелась из искры слова и охватила племена и народы. Это было время, когда из кипящей лавы протоязыка отливались чеканные формы древних наречий. Вторая информреволюция, по мнению ученых, связана с распространением чтения и письма, третья – с вступлением в «Галактику Гуттенберга». Наконец, с развитием кинематографа, звукозаписи, телефонной и радиосвязи начался новый этап в истории человечества.

В десятую годовщину Великого Октября – 7 ноября 1927 года – жители разных уголков Башкирии стали свидетелями докатившейся до республики мощной волны четвертой информационной революции: из репродукторов, установленных на площадях, в клубах и библиотеках, впервые на башкирском и русском языках прозвучали слова: «Алло-алло! Говорит Уфа!»…

Наталия Санникова



хамитов.JPG

Рустэм Хамитов обратился с ежегодным Посланием Государственному Собранию – Курултаю Башкортостана

В этом году позитивные тренды продолжились. За 10 месяцев индекс промышленного производства составил 102,3 процента. Доходы консолидированного бюджета достигли 160 млрд рублей. Поступления по налогу на прибыль выросли более чем на 14 процентов – до 40 млрд рублей. Почти на два процента прибавил оборот розничной торговли. Средняя заработная плата увеличилась на 6,3 процента – до 29,3 тысячи рублей. Отмечается миграционный прирост населения. Снизилась смертность по многим заболеваниям. Впервые преодолён рубеж ожидаемой продолжительности жизни в 71 год.


Все новости

О нас пишут

Наши друзья

логотип радио.jpg

Гипертекст  

Рампа

Ашкадар



корупция.jpg



Телефоны доверия
ФСБ России: 8 (495)_ 224-22-22
МВД России: 8 (495)_ 237-75-85
ГУ МВД РФ по ПФО: 8 (2121)_ 38-28-18
МВД по РБ: 8 (347)_ 128. с моб. 128
МЧС России поРБ: 8 (347)_ 233-9999



GISMETEO: Погода
Создание сайта - «Интернет Технологии»
При цитировании документа ссылка на сайт с указанием автора обязательна. Полное заимствование документа является нарушением российского и международного законодательства и возможно только с согласия редакции.